Книга Истинная с доставкой на дом. Цветочница для дракона, страница 94 – Камелия Найт

Кирилл вернулся в Петербург, но мы не виделись. С Ксенией они жили отдельно и не торопили решение.

Дарья ещё дважды покупала синие ирисы. Они с Романом начали всё сначала у психолога, без даты свадьбы.

Яна прислала фотографию жёлтых хризантем на подоконнике и подпись: «Эти ни разу не дали совет». Полина заходила редко, всегда спешила и неизменно выбирала самый непрактичный букет из имеющихся. Таисия работала над правилами проверки растительных составов и грозилась использовать нашу свадьбу в лекциях как пример коллективной тревожности.

Я положила телефон экраном вниз. За год я так и не научилась делить все эти истории на хорошие и плохие. Кто-то ушёл. Кто-то остался. Кто-то ещё разбирал случившееся с врачами и следователями. Стас продолжал писать, что его тоже обманули; София ни разу ему не ответила.

— О чём задумались? — спросил Даниил.

— О том, что год назад весь город боялся белых цветов.

За окном женщина покупала сирень у уличного продавца. Девочка рядом спрятала лицо в охапке и громко чихнула. Мать засмеялась и вытерла ей нос бумажным платком. Никто не шарахнулся от букета.

На стойке у продавца крутились открытки. На самой заметной красовалась новая петербургская байка: «Если вместе с букетом вам доставляют судьбу, сначала узнайте, кто оплатил заказ».

— До сих пор продают, — сказал Даниил у меня за спиной.

— Вы же сами повесили такую в кабинете.

— Как вещественное доказательство дурного чувства юмора.

Внизу он собственноручно приписал: «Сначала спросите получателя». Эта фраза попала и в правила «Севера» — там уже без шутки.

Даниил открыл коробку с пирожными и потянулся к одному.

Я хлопнула его по пальцам.

— Сначала закрою кассу.

— Я приехал за женой, а она снова выбирает работу.

— Не нравится — закажите доставку.

Даниил уже открыл коробку, но на этих словах остановился и посмотрел на меня с притворным ужасом.

— Никогда.

— Боитесь, что привезут не ту женщину?

— Боюсь, что она задержится на работе ещё на час.

Я рассмеялась, сняла фартук и перевернула табличку. Даниил погасил свет в дальней комнате, подождал, пока я проверю холодильник, и не потянул к выходу раньше времени.

На улице ещё было светло. Петербург входил в очередную белую ночь, и прохожие не торопились домой. У соседнего кафе вынесли столики, по влажной после короткого дождя мостовой тянулся запах кофе. Даниил держал коробку с пирожными в одной руке, второй придерживал дверь. Никакой машины у тротуара не было.

— Мы пешком? — спросила я.

— Если вы хотите.

— Хочу.

Когда-то он приехал ко мне на огромном автомобиле, потребовал немедленно найти состав букета и почти не слышал слова «нет». Теперь ждал на пороге, пока я сама решу, идти ли домой короткой дорогой или пройти вдоль Невы. Это изменение нельзя было подтвердить анализом. Я видела его каждый день.

У двери я остановилась возле белой сирени. Провела пальцами по прохладным лепесткам. Когда-то один засохший букет разрушил уверенность Яны, другой привёл в мою лавку сердитого дракона, третий заставил меня усомниться в собственном поцелуе.

Цветы так и не научились выбирать за людей.

Они могли напомнить, извиниться, порадовать, иногда помочь начать разговор. Всё остальное оставалось между тем, кто протягивал букет, и тем, кто решал его принять.

Даниил открыл дверь и протянул мне руку.

Я вложила в неё свою — потому что снова этого хотела.

Не потому, что год назад уже сказала «да». Не потому, что была женой и носила кольцо. Вчерашнее решение не превращало сегодняшнее в обязанность. Я выбирала его в тесной лавке, среди запаха воды и сирени, после обычного рабочего дня. Он выбирал ждать меня у двери.

Если завтра что-то изменится, мы спросим друг друга ещё раз. В этом и была единственная настоящая гарантия, которую я теперь признавала.

Я оглянулась на цветы и улыбнулась:

— Цветы я вам выберу. Человека выбирайте сами.