Книга Хозяйка аптекарской лавки. Лекарство для генерала-дракона, страница 65 – Полина Мирская

По зале пробежал смешок. Напряжение лопнуло.

Генерал протянул руку.

Алёна посмотрела на эту руку — большую, в белой перчатке. И вложила в неё свою.

Даже через перчатку его ладонь была горячей.

Полонез и правда оказался прогулкой. Пары шли друг за другом по кругу, через всю залу, мимо колонн, мимо ёлки, мимо окон, плавно, торжественно, под медленную величественную музыку. Нужно было только держать спину, держать руку партнёра и не наступать на шлейф дамы впереди.

Говорить можно было вполголоса. Никто не услышит.

— Вы прекрасно выглядите, — сказал генерал, глядя прямо перед собой.

— Это платье свекрови, — ответила Алёна, тоже глядя прямо перед собой. — Она хоронила в нём мужа.

— Тогда свекровь у вас с хорошим вкусом. И с чувством юмора.

Алёна не удержалась и фыркнула. Генерал покосился на неё, и уголок его рта снова дрогнул.

Они прошли мимо ёлки. Мимо колонны, у которой стоял Брюсов. Мимо окна, у которого стоял Штраль. Алёна почувствовала, как рука генерала под её ладонью на мгновение напряглась, — и снова расслабилась.

— Мне нужно с вами поговорить, — сказал генерал тихо. — Сегодня. После бала. Не здесь.

— О чём?

Он помолчал. Они поворачивали на дальнем конце залы, и в повороте он на мгновение оказался совсем близко — так близко, что она почувствовала тепло, исходившее от него, как от печки.

— О том, о чём вы обещали не спрашивать.

Алёне стало тревожно.

— Хорошо, — сказала она.

Музыка смолкла. Пары остановились, кланяясь друг другу. Генерал поклонился ей и, прежде чем отпустить её руку, на мгновение задержал её в своей. Совсем ненадолго. На один удар сердца.

Потом отпустил.

Штраль подошёл к ней, когда генерала увлёк куда-то губернатор.

Алёна стояла у столика с пуншем, пытаясь перевести дух. Вокруг снова кружились дамы, и она отошла в сторону, к окну. Морозные узоры на стекле, огни саней на площади. Здесь было прохладнее.

— Алёна Дмитриевна, — раздался мягкий голос за спиной. — Позвольте выразить моё восхищение.

Она обернулась. Штраль стоял в двух шагах, с бокалом шампанского. Пахло от него тем же бергамотом.

— Корнелий Августович.

— Крем, мыло, подряд гарнизона, княжеская протекция. — Штраль улыбнулся. — И полонез с генералом Северским на глазах у всей губернии. За два месяца. Признаюсь, я вас недооценил.

— Это комплимент?

— Это констатация. — Он отпил шампанского. — Вы, должно быть, уже подсчитали, что к испытанию соберёте нужную сумму для Сысоева? Три тысячи?

— Я стараюсь.

— Похвально. — Штраль поставил бокал на подоконник. — Тогда, вероятно, вам будет полезно узнать одну вещь. Чтобы не было неприятных неожиданностей. Видите ли, Алёна Дмитриевна, ваш покойный супруг был должен не только Сысоеву.

Алёна замерла.

— Прошлой весной, — продолжал Штраль тем же ровным, приятным голосом, — Павел Иванович занял у аптекарской гильдии две тысячи рублей. Под залог дома. Закладная, как полагается, выписана у нотариуса, подписана и засвидетельствована. Срок по ней — тот же, что и по долгу Сысоеву. День вашего испытания. — Он чуть развёл руками. — Я не хотел беспокоить вас этим раньше. Вы и так были в трудном положении. Но, видя ваши успехи, решил, что вы имеете право знать.

— Две тысячи, — повторила Алёна. Голос её прозвучал откуда-то издалека.

— Две тысячи, — кивнул Штраль. — Итого — пять. Пять тысяч рублей к понедельнику после Крещения, Алёна Дмитриевна. Или дом переходит гильдии. По закону. Даже если вы блестяще сдадите испытание. — Он помолчал. — Впрочем, моё предложение всё ещё в силе. Двести империалов, и оба долга — долой. Подумайте. Ещё есть время.