Книга Ненужная жена. Любимая генерала Севера, страница 43 – Ангелина Сантос

Зато соседним башням больше не приходилось постоянно компенсировать большую часть нагрузки седьмой.

Ивар снял рукавицы и устало опустился на стул.

— Вот теперь похоже на работу.

Мик сиял так, будто только что лично собрал новый маяк.

— Значит, починили?

— Временно стабилизировали, — поправила я. — Это важно. Но не одно и то же.

— Я понял.

— Точно?

— Точно. Теперь могу правильно сказать в столовой.

Ивар покачал головой.

— Ты бы лучше журнал заполнил.

Мы рассмеялись.

Я выглянула в окно. Над башней сияние стало плотнее и ровнее. Другие маяки вдали продолжали гореть спокойно. Пусть это была лишь небольшая часть будущей работы, но впервые после приезда я увидела результат, который можно было подтвердить измерениями.

Человек, работавший с нами с утра, принес кружки горячего настоя. Смотритель позвал по переговорной пластине центральную станцию и сообщил о новых показаниях.

Мне захотелось сесть прямо на холодную скамью возле стены и несколько минут ни о чем не думать.

Вместо этого я еще раз проверила нагрев и поставила подпись в журнале.

«Нора Элден. Контрольный запуск временной линии».

Имя выглядело на странице совершенно естественно.

Об успехе быстро узнали в крепости.

Вечером, когда я вошла в столовую, Мик уже рассказывал кому-то, как мы добились устойчивой работы маяка. По его версии, происходило все примерно вдвое быстрее и гораздо опаснее, чем на самом деле.

— И тут перемычка как щелкнет! — объявлял он, широко разведя руки. — А госпожа Элден даже не отступила.

— Потому что щелкнул настольный прибор, — заметила я, проходя мимо. — И мы заранее знали, что он может щелкнуть.

За столом рассмеялись.

Мик покраснел.

— Я просто объяснял.

— Объясняй точнее, — сказал Ивар, появляясь за моей спиной. — Иначе завтра все будут думать, будто мы подрывали седьмой маяк, пока генерал не смотрел.

Я взяла поднос с горячей похлебкой и хлебом. В столовой было шумно, люди разговаривали о службе, спорили из-за карты дорог, кто-то жаловался на промокшие сапоги. Несколько человек кивнули мне как знакомой.

Я не ожидала, что простое приветствие окажется таким приятным.

В столице при встрече меня обычно спрашивали об Альдаре: как его здоровье, когда следующий прием, правда ли он заключил новый договор. Здесь спрашивали, удалось ли починить башню.

Я села рядом с Тессой, которая спорила с офицером о дополнительных одеялах для сторожевых постов.

— Нельзя заставлять людей стоять по четыре часа на ветру в мокрых плащах, — говорила она. — Это не мужество, это плохая организация.

— У нас не хватает сухих комплектов на весь резерв, — возражал офицер.

— Тогда менять посты чаще. В лазарете мне не нужны новые больные.

Увидев меня, Тесса подвинула кружку с чаем.

— Нашли минуту поесть? Прекрасное событие.

— Уже второй раз сегодня, — ответила я.

— Прогресс налицо.

Она внимательно осмотрела мою руку.

— Повязка чистая. Молодец. А теперь скажите, правда, что ваши маяки стали работать лучше?

— Седьмой стабилизировали. Но прежние ограничения еще действуют.

— Значит, детям из дальнего поселка пока нельзя гулять за защитной чертой?

— Пока лучше не надо.

Тесса кивнула.

— Я так и скажу учительнице. Она сегодня спрашивала.

Я посмотрела на нее.

— В городе уже беспокоятся?

— Конечно. Люди могут не знать, что такое рунное распределение, но когда по вечерам маяк тускнеет, замечают. У нас вчера привели двух сторожей с переохлаждением. Они слишком долго задержались за линией, пока искали сломавшуюся упряжь.