Книга Ненужная жена. Любимая генерала Севера, страница 10 – Ангелина Сантос

Я хотела заплакать. От этого желания было не стыдно. Мне было больно, и я не обязана была делать вид, что ничего не произошло.

Но на лестнице еще встречались гости. Я добралась до верхнего этажа, закрыла дверь нашей спальни и только там опустилась на край кровати.

Слезы пришли не сразу. Сначала я долго сидела, рассматривая золотистую вышивку на манжете и маленькую темную полоску, проступившую сквозь ткань. Потом вспомнила, как Альдар впервые назвал меня женой в тесной комнате городского магистрата. Он тогда перепутал заранее приготовленные слова, рассмеялся и признался, что боится потерять меня больше всего на свете.

Теперь он хотел, чтобы я освободила спальню к концу недели.

Я плакала, пока не заболела голова. Потом умылась, сняла серьги, осторожно расстегнула платье и переоделась в простую домашнюю рубашку. В зеркале больше не было праздничной госпожи Вейр. Были покрасневшие глаза, растрепанные волосы и повязка, которую пора менять.

Нельзя было просто лечь и заснуть. Завтра Альдар пришлет поверенного, а мне понадобится хотя бы понять, какие документы доказывают, что некоторые чертежи существовали задолго до его компании. Я не собиралась выносить из дома чужие материалы. Но и оставлять свои записи только потому, что они хранились в общей мастерской, было опасно.

Я взяла свечу и пошла в соседнюю комнату.

Мастерская встретила меня запахом масла, нагретой меди и сухой бумаги. Здесь по-прежнему стоял мой первый чертежный стол, покрытый мелкими царапинами. Мы перевозили его из квартиры над пекарней, хотя Альдар предлагал выбросить старую мебель. Я тогда сказала, что хороший стол прослужит дольше модного шкафа. Он рассмеялся и согласился.

Я зажгла рабочую лампу. Свет лег на линейки, коробки с мелкими проводниками и стопку незаконченных расчетов. Возле окна висела карта империи, которой я пользовалась при проектировании дальних линий. На самом севере, у цепи холодных гор, тонкой черной точкой был отмечен Фарн.

Не знаю, почему взгляд задержался именно там. Возможно, я все еще думала о неисправных маяках и опасном сплаве. Или просто искала на карте место, достаточно далекое от этого дома.

Я открыла нижний ящик стола и достала плоскую коробку из темного дерева. В ней лежали мои первые записи: листы с ошибочными вычислениями, примечания преподавателей, небольшие чертежи, по которым когда-то сделали первые исправно работающие устройства. Бумага местами пожелтела, на углах оставались пятна от чернил.

Верхний журнал был датирован за два года до свадьбы. На первой странице стояло мое имя: «Нора Элден, ученица мастерских при Цеховой палате». Рядом — подпись мастера Верна, принимавшего работу. Еще тогда я рассчитала способ уменьшить потерю тепла между соседними проводниками. Позднее Альдар использовал эту схему в дорогих отопительных системах. Я не возражала, когда он представлял ее покупателям. Мы ведь были семьей.

Теперь мне предстояло доказать, что я существовала как мастер еще до знакомства с мужем.

Я усмехнулась, хотя смеяться совершенно не хотелось.

В шкафу напротив хранились новые журналы. Он закрывался на два замка: один ключ лежал у меня, второй Альдар держал в кабинете. Несколько месяцев назад мы условились складывать туда завершенные работы и деловые письма, которые могли понадобиться при проверках. Обычно я не заглядывала на верхнюю полку. Там лежали проекты, которые муж считал уже полностью переданными торговому дому.