Книга Пышка в Академии боевых драконов, страница 124 – Дарина Ромм

Я стояла, прижавшись лопатками к груди Себастьяна, и старательно запрещала себе думать о том, что выдал «глобус». Нет-нет, ничего не хочу знать! Я подумаю об этом… завтра. Или послезавтра! Потому что артефакт сказал какую-то ерунду. Наверняка это проделки подлой Лизи!

Я повернула голову и посмотрела на «привидение», а она внимательно слушала, о чём шепчутся ректор и декан. Её лицо странно подёргивалось, черты лица то расплывались, то опять принимали прежний вид.

— Ты её видишь? Ту девушку возле твоего дяди и декана Алоиди? – спросила я у Себастьяна.

— Вижу. Она помешала мне, когда ты пошла к артефакту! – с досадой ответил он.

— Странно. Это то самое привидение, о котором я тебе рассказывала. Это Инфанта! Я её вижу, и ты видишь, а больше никто, – сообщила я. Сейчас я была готова о чём угодно думать, только не о дурацкой информации из «глобуса»! Я не могу быть неродной моим маме и папе!

— Я тоже вашу Инфанту вижу, между прочим. Или ты меня уже в расчёт не берёшь, Катенька? Хотя ты у нас вовсе и не Катя Вознесенская, кажется? – недовольно выдал Мусака у моих ног.

— Цыц! – прикрикнул на него Себастьян и крепче обнял меня. – Кате и так плохо, ты ещё лезешь со своим детским поведением и обидами. Тоже мне, сютрик, называется!

«Ой-й! – заволновалась я. – Сейчас мой обидчивый кот устроит Себастьяну аттракцион мокрых ботинок и расцарапанных ног!».

Уже была готова вмешаться, но не понадобилось.

Мусака на слова Себастьяна распушился, зашипел, как закипевший чайник... И сдулся. Только пробурчал себе под нос: «Ходют тут всякие, и чужой хозяйкой, как своей, командуют!». И всё: затих, привалившись обратно к моей ноге. Чудеса-а-а!

В этот момент на полу зашевелился инквизитор. Сначала поднял голову, потом попытался встать.

Одновременно в своём кресле открыл глаза и громко закашлялся жирдяй-король. Кое-как сел прямо. Обвел мутным взглядом зал. Остановился на Орисии и прохрипел:– Почему он ещё тут?! Я приказал арестовать его… Он преступник, все слышали его признания. Он убийца! Взять его!

Охрана вроде бы дернулась выполнять приказ, но как-то лениво. А Орисий сел и захрипел, почему-то глядя на меня:– Заткнись, жирная вонючка. Ты на троне сидишь только благодаря мне. На допросе я такого про тебя расскажу! – и взвыл: – Ненавижу-у! Это все ты, мерзость!

— Заткните ему рот! Живо! – взвизгнул король, и двое воинов всё же шагнули к Орисию. Один поднял руки, создавая магическое плетение, второй наклонился над Орисием и замахнулся, чтобы ударить… Оба ничего не успели сделать.

Дверь зала медленно, с протяжным громким скрипом открылась. Все головы, как по команде, повернулись: на пороге стояла очень высокая женщина в алом платье, похожем на одежду католических кардиналов. Только вместо кардинальской шапочк ее голову закрывал глубокий капюшон, алый, как кровь.

При её появлении на зал опустилась странная вязкая тишина. Затрещали и начали гаснуть магические светильники. Кто-то судорожно выдохнул, и снова тало тихо-тихо.А женщина неспешно пошла к королевскому креслу. Эуфем вцепился в подлокотники, челюсть у него отвисла. Недавно красное лицо побелело до зеленоватого оттенка, а в глазах плескался такой ужас, словно у нему приближалось привидение. Или смерть с косой.

И никто, ни один охранник короля даже не шевельнулся, чтобы перегородить ей дорогу.