Онлайн книга «Пышка в Академии боевых драконов»
|
В зале поднялся шум. Король завизжал, что я испортила реликвию и буду казнена… Но мне было плевать: я заворожённо смотрела, как дым из шара стал расползаться в стороны, менять очертания, пока не принял очертания дерева. Генеалогического древа! На его макушке высветилось имя – «Кейтлин Флейм». На ветвях под ним повились два других имени: «Мариша Бланик» и «Эдвард Флейм». Ниже в соответствии с порядком родства, проступали другие имена, много. Но я в них не всматривалась, потому что по залу разнёсся механический голос: «Испытуемый рождён в мире Эрдарис, королевство Ландора. Родители: Мариша Бланик и Эдвард Флейм, брак законный. Приёмные родители: Павел Вознесенский и Ольга Вознесенская. Братьев и сестёр нет. Детей нет. Все предки мертвы». После этого артефакт затрещал, сверкнул ещё раз и втянул дымное дерево обратно в себя, как будто ничего и не было. Над залом повисла такая плотная тишина, что, казалось, слышно, как бьются сердца всех, кто здесь находился. Я хлопала глазами, понимая, что ничего не понимаю. При чём здесь Эрдарис и Ландора, если я родилась на Земле? Или артефакт сказал это не обо мне?! Но тогда о ком, если его трогала только я?! Наверное, он просто сломался! Приняв эту версию, я перевела взгляд на короля: "Ну, что скажете, ваше величество? Что дальше?" Но Эуфем сказать ничего не мог – она сидел с синюшным лицом и, опустив подбородок на грудь, хрипел. Ой, чую, сбудется пророчество Мусаки! Лопнет Его Ввеличество… Видимо, не одна я это поняла, потому что к королю уже бросился худой мужчина в целительской мантии. Начал доставать из саквояжа какие-то артефакты, водить ими над королём. Вокруг них сгрудилось несколько стражников, начали тревожно переговариваться… Я повернулась к Себастьяну, чтобы спросить, что мне делать дальше. Он шагнул ко мне, протягивая руки. В общем, ещё пара секунд, и я бы оказалась в его объятиях, но… Не судьба. От двери, раскидав державших его стражников, ко мне кинулся Орисий Верфёльд. Потрясая скованными руками, бледный, с дикими глазами он наступал на меня и орал так, что заложило уши:– Это ложь! Нет! Ты умерла! Умерла! Добраться до меня бешеный боров не смог: сначала его оттолкнул Себастьян, потом подоспели стражники и начали крутить его. Инквизитор с яростью отбивался, лицо у него перекосилось, глаза вылезли из орбит. Верфёльд брызгал слюной и продолжал орать:– Ты сдохла, мелкая тварь! Я своими руками задушил тебя подушкой, выродок поганого Эдварда Флейма! Я попятилась. Спиной влетела в объятия Себастьяна и замерла, не в состоянии отвести взгляда от обезумевшего "папаши". Его повалили на пол, но он выл и продолжал плеваться словами. И в каждом его выкрике была такая ненависть ко мне, что меня замутило.– Задушил тебя подушкой. А перед этим твоего папашу убил! И твою мать, эту шлюху, подстилку Флейма, отправил к нему! Заслужила... Один из стражей размахнулся и ударил Орисия чем-то по голове. Тот захрипел, задёргался. После второго удара обмяк и, наконец, затих. В зале наступила тишина, разбиваемая только надсадным дыханием Эуфема и звяканьем склянок, которые лекарь подносил к посиневшим королевским губам. Целитель продолжал колдовать над хрипящим в кресле королём. Орисий громоздкой неподвижной кучей лежал на полу, но никто не спешил его поднимать. Зал тревожно гудел – стражники и преподаватели громко переговаривались, обсуждая происходящее. |