Книга Укрощение строптивого ректора, страница 31 – Леон Монтан

— Это… это просто в кладовке душно! — попыталась огрызнуться я, но последняя буква превратилась в сдавленный, беспомощный всхлип.

Его длинные, сильные пальцы властно скользнули по моей влажной плоти, находя самую чувствительную, набухшую жемчужину, и одновременно пустили туда крошечный, вибрирующий электрический импульс.

Бёдра сами собой дёрнулись навстречу его руке, рассыпая по прилавку мешочки с гвоздикой и бадьяном. Магнус не оставил мне ни единого шанса на передышку: его большой палец описывал настойчивые, сводящие с ума круги, искрясь мягкими грозовыми разрядами, а два других пальца глубоко, требовательно вошли внутрь, задавая такой жёсткий, неумолимый ритм, что я потеряла связь с реальностью.

Его магия внутри меня резонировала с моей собственной ведьмовской силой. Каждое движение его пальцев отдавалось внизу живота горячими вспышками жидкого золота и синего пламени.

— Тише, ведьма, — глухо скомандовал он, когда из моей груди начал рваться громкий, неудержимый стон, и его свободная ладонь властно легла мне на губы, прижимая мой затылок к стеллажу с травами. — Не вздумай кричать. За дверью в коридоре полсотни твоих курсантов с ложками ошиваются. Ты ведь не хочешь, чтобы вся академия услышала, как профессор бытовой магии кончает на складе со специями от руки ректора?

От его бесстыдных, властных слов на ухо и того, как его ладонь гасила мои рвущиеся наружу стоны, градус порочности происходящего взлетел до небес.

Я смотрела прямо в его полыхающие синевой глаза поверх его широкой ладони, пахнущей порохом, извивалась на дубовом прилавке, царапая ногтями его запястья, и чувствовала, как внутри меня закипает лава.

— Вот так… — выдохнул Магнус, глядя на меня с каким-то первобытным восхищением и ускоряя движение пальцев до предела, добавляя финальный, самый острый разряд прямо в эпицентр моего наслаждения. — Сдавайся, Сабрина. Сейчас же.

Меня накрыло так мощно и сокрушительно, что в соседней аудитории наверняка сами собой закипели остатки борща в котле!

Тело выгнулось тугой струной, мышцы судорожно сжались вокруг его пальцев, а немой крик восторга утонул в его горячей ладони, пока по моим венам волна за волной катилась ослепительная, выжигающая все мысли разрядка. От нашего общего энергетического выброса сушёные пучки мяты и чабреца под потолком кладовой дружно вспыхнули изумрудным светом и осыпались на наши головы ароматным дождём.

Я бессильно обмякла в его руках, уткнувшись лбом в его горячее плечо, и тяжело, прерывисто дышала, чувствуя, как по коже лениво добегают последние ласковые искорки его молний.

Магнус не шевелился. Он стоял между моих разведённых ног, прижимая меня к себе одной рукой за талию, и его сердце под моим ухом колотилось с частотой пулемётной очереди.

Секунда, две, десять…

И постепенно, по мере того как наш общий магический выброс сжёг в его крови львиную дозу «Концентрата берсерка», я почувствовала, как меняется температура в кладовой.

Ослепительное синее сияние вокруг плеч ректора мигнуло и погасло. Дурман драконьего перца и приворотных трав отступал, возвращая на место железную, ледяную ясность рассудка.

Я осторожно подняла голову и заглянула ему в лицо.

Ох. Лучше бы я этого не делала!

Синее пламя в глазах Дарка сменилось привычным холодным свинцом, в котором сейчас плескался такой лютый, смертельный ужас дисциплинированного генерала перед собственной минутной слабостью, будто он только что очнулся в постели с суккубой из преисподней после пьянки!