Книга Служебные обязанности, страница 60 – Салма Кальк

Он стерпел, опустился на предложенный ему стул и взглянул на меня.

— Госпожа Дюмон, что вы знаете о земельных владениях предприятия «Дюмон и Дюмон»?

— Всё, что нужно, — пожимаю плечами.

Он смотрит с недоверием, но продолжает.

— Речь идёт о ферме Орей, она в настоящий момент окружена владениями моего доверителя, и мне поручено обсудить возможность покупки.

Так. Нужно срочно смотреть карту. А потом ехать и смотреть глазами. Потому что с ходу я не могу ничего ему сказать об этой самой ферме Орей.

— Господин Лаффер, я должна обдумать ваше предложение, — говорю обманчиво мягко. — Мы ведь увидимся с вами завтра, так? Я скажу, когда смогу дать вам точный ответ.

А до завтра разберусь, что там с той фермой, и с чего это господин Канолль решил за моей спиной её продавать!

— Хорошо, госпожа Дюмон, — он поднимается, кланяется и отправляется восвояси.

А я сейчас пойду снимать с кого-то стружку.

Меня переполняет злость, мне хочется наорать на Канолля и швырнуть в него чем-нибудь тяжёлым и хрупким. Чтоб точно разбилось. Но я понимаю, что этого делать не следует. И не могу собраться с мыслями и словами. Что говорить-то? Повторять, что я тут главная? Так я уже говорила, не поверил. Или в самом деле хотел выговорить себе какие-то дополнительные деньги? Или дурак? Да нет, раньше был разумен, папенька бы дурака не поставил и не оставил. И что сказать этому… умному?

Я стою в коридоре, пользуюсь моментом, здесь сейчас никого нет и никто не видит моего сомнения. И неожиданно вспоминаю… занятие в Академии.

В тот день практику по ментальной магии у нас вёл господин Донатьен Дюваль, он тогда ещё не был министром внутренних дел, просто — высокопоставленным сотрудником министерства. И говорил как раз о том, как маг может и должен пользоваться способностями, если ему нужно выяснить какие-то сведения в деликатной ситуации. Или убедить в своей точке зрения. Или просто настоять на своём.

— Держитесь так, чтобы у вашего собеседника — или оппонента — и мысли не возникло усомниться в вас. Вы ведь уверены, что правы, а ваш оппонент — нет? Вот и доносите ему эту мысль. Действуйте так, будто вас невозможно не выслушать и не послушаться.

На словах это было понятно, но вот на практике… Ни у кого из группы тогда сразу не вышло убедить господина Дюваля ни в чём.

— Подумайте — есть ли у вас какая-то личная заинтересованность, — говорил господин Дюваль. — Что случится, если вы не убедите вашего собеседника? Что вы потеряете в этом случае? Или не потеряете, но — не приобретёте? Идёт ли речь о денежной выгоде, или наоборот — о потерях, или об отношениях, о репутации?

Мне казалось, что я слышу его негромкий голос, убедительные интонации, и даже увижу блеск серых глаз, если зажмурюсь. И ведь ему удалось тогда донести до нас свою мысль — потому что я сразу же представила, что мне не отдадут документ, который я должна вечером передать папеньке, а скажут — иди домой, девочка, пришли кого-нибудь другого, так уже случалось однажды, тогда меня спас как раз папенька и объяснил, кто я такая. И эти воспоминания меня воодушевили… и мне удалось на мгновение продавить господина Дюваля, и он похвалил меня и сказал — я всё поняла правильно. В тот вечер я рассказала о занятии папеньке и он весьма восторженно отозвался о господине Дювале — сказал, та ещё зараза, ничего от него не скрыть и на хромой козе не объехать, только прийти и сказать, как есть, иначе не выйдет.