Книга Служебные обязанности, страница 57 – Салма Кальк

Пока же моя бальная книжка на завтрашний бал заполнена на три четверти — по домашней практике я оставила несколько танцев на сам бал. Маринетт Карно с моей подачи тоже получила сколько-то приглашений на танцы, и здешние девицы смотрели на неё косо — надо же, ещё одна особа из столицы. Но к счастью, правила этикета не позволяют танцевать весь бал с одним и тем же партнёром, поэтому всё равно их кавалеры будут танцевать с другими, и ничего тут не поделаешь. На мой взгляд, Маринетт не выглядит хищницей, а только лишь скромной девицей, начинающей свой путь в свете. Я посоветовала ей не распространяться особо о том, что дома она в свет не выходила, незачем об этом знать. Но если я что-то понимаю, маменька Маринетт может разболтать всё и даже больше. Она выглядела необычайно счастливой, осознав, в какой дом попала — потому что у бабушки отметились многие столпы местного общества. И всем её представили, и Маринетт тоже представили, а раз она теперь не бесприданница, то чем больше знакомств, тем оно и лучше.

Что уж говорить, меня тоже показали всем. Бабушка с гордостью называла моё имя разным уважаемым людям и поясняла — да-да, дочка Марселя, правнучка Линетт, кто бы мог подумать, такая большая выросла! О моём несостоявшемся замужестве не было сказано ни слова — во всяком случае, громко. Я не удивлюсь, если между собой шептались. Но вчера я изо всех сил делала вид, что радушная хозяйка, милая юная особа и вообще полное совершенство во всех отношениях, им же не обязательно знать, куда и зачем я езжу с утра?

А когда гости разошлись, бабушка громко потребовала горячего вина, хлеба с мясом, снять с её ног модные туфельки и подать шерстяные носки и скамеечку для ног. Упала в глубокое мягкое кресло и кивнула мне на соседнее.

Я тоже сбросила туфли, вытащила из причёски длинные шпильки с эмалевыми цветами — розовые розочки с зелёными листиками, и немного выдохнула. Ещё бы корсет расшнуровать, но дотерплю до спальни. И взяла у бабушки бокал, упоительно пахнущий пряностями.

— Ты молодец, Сесиль. Держишься хорошо, не теряешься и не тушуешься в незнакомом обществе. Так и продолжай. Но не раздавай слишком много авансов, если не собираешься претендовать на мужчину, — усмехается.

— Бабушка, я пока ни одного аванса не раздала, честно слово. Ничего особенного — беседа ни о чём, договорённости о танцах на следующий бал, да и только.

— Вот и правильно. На балу должны быть ещё некоторые молодые люди, присмотришься. Вдруг кто-то из них тебе подойдёт, — бабушка смотрит хитро. — Только ни в коем случае не давай им понять, что тоже выбираешь, не переживут ведь!

— А зачем мне такие, которые не переживут? — смеюсь. — Мне нужны крепкие и прочные, и устойчивые к жизненным невзгодам!

— Долго искать будешь, — вздыхает она. — Разве что и впрямь тебе объединиться с кем-то из здешних судовладельцев или промышленников, объединить капиталы и управлять ими вместе.

— Если бы в свете было принято спрашивать о таких вещах, я бы давно уже всё выяснила про своих новых знакомцев, — фыркаю я. — Но как же, ведь девица не может рассуждать о таких вещах! Девица в Массилии, во всяком случае. Или есть такие места, где собираются господа судовладельцы и прочие видные люди, и мне стоит сходить туда?

— Конечно, есть, но кто тебя туда пустит? В Массилии если женщина и ведёт дела по какой-то непростой причине, то делает это тихо, скромно, публично испытывая неловкость от необходимости такого неженского занятия. И чаще всего это лавки, или ресторации, или ещё что-то подобное. А даже если вдруг страховая контора, как у твоих приятельниц — то не сами, а через управляющего.