Книга Развод. Ты спал с нашим психологом, страница 23 – Кира Роуз

Я вцепляюсь в края папки.

В апреле я ещё приходила сюда. Писала детям то письмо, которое потом увидел Кирилл. Спрашивала Викторию, как перестать обижаться на Пашу. У неё уже копировали файлы так, что сотрудница обратила внимание, а Веденин получил объяснение и успокоился.

— Вы могли тогда всё остановить? — спрашиваю я. — Ещё до того, как я застала их?

— Более полная проверка могла раньше выявить нарушения, если они уже происходили, — отвечает он. — Что именно можно было бы установить в апреле, сейчас выясняют.

— Если?! — Я подаюсь вперёд. — Мой муж пересказывает то, что я говорила только ей! Моему сыну показали половину письма! Вы всё ещё…

— Дарья, я не знаю, что именно обнаружили бы тогда.

— А я знаю, что ходила сюда и платила вам! — Я почти кричу. — Сидела за стеной, рассказывала ей… Вы могли хотя бы спросить, что она копирует!

Константин ждёт, пока я снова смогу говорить. Не предлагает успокоиться.

— Мог. Должен был, — отвечает он. — Я не проверил всё, что требовалось. Поэтому и попросил вас приехать. Вы должны об этом знать.

— Вам следовало проверить!

Я всё-таки бросаю папку на соседний стул. Он сидит напротив и признаёт, что ошибся. А мне завтра опять идти к адвокату, объяснять, чем Паша собирается меня пугать.

— Да, — отвечает Константин.

Он не добавляет, сколько лет знает Викторию. Не говорит, что у него огромный центр и невозможно следить за каждым сотрудником. Я уже приготовилась спорить с этим и на секунду не знаю, что сказать.

Я отворачиваюсь к окну, пытаюсь справиться с голосом. Благодарить его за откровенность я не собираюсь.

— Почему вы рассказываете это мне? — спрашиваю я. — Они всё равно бы написали в ответе?

Он ненадолго опускает взгляд на лист.

— О моём решении всё равно напишут. Я уже дал объяснения. Но вы пришли с жалобой ко мне. Я должен сам сказать вам, что не сделал ещё в апреле.

Я ожидала услышать, что он ни при чём. Что Виктория его тоже обманула. Он мог бы сейчас долго рассказывать мне об этом, но не рассказывает. Я вытираю щёку и злюсь на себя: даже замечать этого не хочу, а замечаю.

Лариса кладёт передо мной общий договор.

— Сначала разберём, на что они ссылаются, — говорит она. — Потом сверим это с отдельными согласиями.

Я держу сумку на коленях. Вчера дважды перечитала договор, но к третьей странице уже путалась. Совместная работа, обмен информацией… Может, я сама разрешила? И подпись стоит, моя.

Лариса находит нужный пункт. Мы читаем его вслух. Совместные консультации предполагают обсуждение общих проблем супругов, работу с тем, что оба сообщают во время встречи. Помню, как при Паше рассказывала, что проверяю время его возвращения. Он слушал, спорил.

— Здесь я сама при нём говорила, — произношу я.

Лариса переворачивает страницу, показывает, где описаны разные форматы встреч.

— Да. А к индивидуальным приёмам у вас другие согласия. Давайте посмотрим их.

Я раскладываю остальные листы. Лариса пододвигает лампу, читает. Я сверяю даты с тетрадью и всё время заглядываю ей в лицо. Она пока ничего не говорит.

На февральском листе вижу слово «аудиозапись».

— Вот это, — говорю я. — Она тогда спрашивала. Сказала, что некоторые консультации разбирают внутри, чтобы лучше работать. Я согласилась.