Книга Развод. Муж привел ее в наш дом, страница 23 – Анна Яровая

Дождь ослабевает. За стеклом появляются знакомые места: поворот к старому карьеру, полуразрушенная остановка, одинокая берёза возле дороги.

Я не была здесь больше двух лет.

Мама много раз просила приехать. Я обещала на майские праздники, потом летом, потом осенью. Но у Игоря всегда находились дела. Ему не нравилась Воскресенка: плохая связь, грязные дороги, отсутствие нормальных магазинов.

«Три дня у твоих родителей длятся как месяц».

Поэтому мы приезжали редко и ненадолго.

— Муж следом будет? — спрашивает Степан.

Я сильнее сжимаю стакан.

— Нет.

— Потом приедет?

— Надеюсь, что нет.

Степан больше ничего не спрашивает. Только переводит рычаг и крепче сжимает руль.

У въезда в деревню трактор подбрасывает на особенно глубокой яме. Стакан выскальзывает из моих рук, но Степан успевает поймать его.

Немного воды проливается ему на брюки.

— Простите.

— За что?

— Я вас облила.

— Дождь раньше успел.

Он осматривает фиалку.

— Листья поломаны.

— Её сбросили с подоконника.

— Кто?

— Неважно.

— Как это неважно?

Я смотрю на тёмную дорогу.

— Мне важно. Но рассказывать об этом незнакомому человеку я не обязана.

— Правильно.

В его голосе снова слышится одобрение.

Через минуту Степан говорит:

— Городские тебя, видать, обидели.

— Меня не обидели. Мне пытались сломать жизнь.

— Не вышло?

Я провожу пальцем по уцелевшему листу фиалки.

— Не вышло.

Степан кивает, словно другого ответа и не ожидал.

— Здесь не дадим.

Я поворачиваюсь к нему.

— Благодарю, но защищать меня не требуется.

— Это ты сейчас так думаешь.

— Нет. Я точно знаю.

Уголок его рта едва заметно приподнимается.

— Ладно, Дарья Частина. Защищайся сама. Если понадобится помощь, скажешь.

Первые дома возникают из темноты внезапно.

В нескольких окнах горит свет. За заборами лают собаки. Трактор сворачивает на нашу улицу, и сердце начинает биться быстрее.

Родной дом стоит почти в самом конце.

На крыльце горит лампа. Калитка открыта. Под навесом вижу маму в старой вязаной кофте, наброшенной поверх ночной рубашки.

Она выбегает под дождь ещё до того, как трактор останавливается.

— Даша!

Я забываю про осторожность, распахиваю дверь и спрыгиваю прямо в грязь.

— Мамочка.

Она обнимает меня так крепко, что становится трудно дышать. Гладит по мокрым волосам, целует в лоб и плачет, не пытаясь скрыть слёзы.

— Приехала. Господи, приехала моя девочка.

— Прости, что так поздно.

— Какая разница? Домой никогда не поздно.

У меня дрожат губы.

Все последние дни я держалась. Перед Игорем, Кристиной, заведующей, полицейскими и хозяйкой комнаты.

Но в маминых объятиях снова становлюсь дочерью, которой не обязательно быть сильной каждую секунду.

Степан выгружает мои вещи.

Мама вытирает лицо ладонями.

— Стёпушка, как ты её нашёл?

— Автобус сел за мостом.

— Спасибо тебе.

— Не за что.

Он ставит сумку на крыльцо. Книги накрыты его курткой и остались сухими.

— Вашу куртку нужно просушить, — говорю я. — Зайдите, пожалуйста. Мама наверняка накормит вас.

— Обязательно накормлю, — подтверждает она.

— В другой раз, Нина Петровна. Мне технику поставить надо.

Степан забирает куртку и направляется к трактору.

— Степан, — окликаю я.

Он оборачивается.

— Спасибо, что довезли.

Несколько секунд мы смотрим друг на друга. Затем он коротко кивает и забирается в кабину.