Книга Развод. Муж привел ее в наш дом, страница 22 – Анна Яровая

Он осматривает пассажиров тяжёлым взглядом.

Разговоры постепенно стихают.

— В Воскресенку кто? — спрашивает Степан.

Я поднимаю руку.

— Я.

— Ещё?

Никто не отзывается. Мужчина смотрит на мои вещи.

— Собирайся.

Это звучит не как предложение. Я невольно напрягаюсь. За последние дни слишком много мужчин пытались решить за меня, куда мне идти и что делать.

— Благодарю, но я дождусь другого автобуса.

Степан хмурится.

— Какого?

— Водитель сказал, что за нами приедут.

— Через два часа, если мост не размоет. А его размоет.

— Всё равно не хочу вас затруднять.

Он смотрит на меня так, словно я произнесла очевидную глупость.

— Мне туда.

— Я понимаю. Но мы не знакомы.

В его глазах мелькает что-то похожее на одобрение.

— Степан Тихонов.

— Дарья Частина.

Мужчина замирает.

— Частина?

— Да.

— Нины Петровны дочка?

Теперь удивляюсь я.

— Вы знаете мою маму?

— Знаю.

Он больше ничего не объясняет. Берёт сумку прежде, чем я успеваю возразить, легко поднимает её одной рукой и направляется к выходу.

— Довезу.

Я смотрю ему вслед.

— Девушка, езжайте, — советует водитель. — Степан надёжный. С ним не пропадёте.

Раньше эти слова успокоили бы меня. Теперь я не хочу ни с кем пропадать или не пропадать. Я хочу сама отвечать за свою жизнь.

Однако оставаться ночью в сломанном автобусе тоже неразумно.

— Спасибо, — говорю водителю.

Прижимаю к себе фиалку, беру книги и выхожу под дождь.

Степан уже закинул сумку в кабину. Заметив книги, молча забирает и их.

— Осторожнее, пожалуйста, — прошу я. — Там документы.

Он чуть приподнимает бровь, но отвечает спокойно:

— Залезай.

Кабина высокая. Я ставлю ногу на скользкую подножку, хватаюсь за ручку, но сапог соскальзывает.

Сильная ладонь ложится мне на талию. Степан одним движением поднимает меня и ставит в кабину.

— Я бы справилась, — говорю, повернувшись к нему.

— Вижу.

В его голосе нет насмешки, хотя ответ звучит именно так.

Он забирается следом, захлопывает дверь и садится за руль. В тесной кабине сразу становится ещё теснее. От Степана пахнет дождём, мокрой землёй и машинным маслом.

Фиалку я устраиваю на коленях.

— Пристегнись.

— Здесь есть ремень?

Степан наклоняется ко мне. Я невольно отстраняюсь, но он только вытягивает ремень из-за сиденья и протягивает металлическую пряжку.

— Есть.

Я пристёгиваюсь сама.

Трактор трогается.

Несколько минут мы едем молча. Дворники с трудом размазывают воду по стеклу. Колёса проваливаются в ямы, кабину сильно трясёт.

Степан держит руль уверенно. Его руки кажутся слишком большими даже для массивной чёрной баранки. На костяшках видны старые шрамы. Я ловлю себя на том, что разглядываю его пальцы, и быстро отворачиваюсь.

— Давно из города? — спрашивает он.

— Сегодня уехала.

— Не это спросил.

— Пять с половиной лет назад.

— Значит, ты та самая Даша, которая за городским замуж вышла.

Я напрягаюсь.

— У нас любят обсуждать чужую жизнь.

— В деревне любят.

— А вы?

— Мне своей хватает.

Ответ мне нравится.

— Откуда вы знаете маму?

— Она меня лечила.

— Мама не врач.

— Когда руку распорол, перевязала. Потом заставила к врачу ехать.

Я представляю маму, строго отчитывающую этого огромного мужчину, и впервые за день улыбаюсь.

— Это на неё похоже.

Степан бросает на меня короткий взгляд.

— Улыбка тоже её.

От неожиданности я не нахожу ответа.