Книга Мера преданности, страница 7 – Ребекка Яррос

По пути на кассу мне встретилась семья. Обычная: мама, папа, мальчик и девочка. Они смеялись, решая, какой фильм взять на вечер, и девочка выиграла — она хотела посмотреть «Санта-Клауса»^[4]. Как эти люди могут вести себя как ни в чем не бывало, нормально разговаривать? Неужели не понимают, что наступил конец света?

— Если попросишь, они сделают надпись, — прервал мои размышления мужской голос.

Я подняла голову и увидела парня в поношенной кепке с эмблемой Университета Колорадо. Его карие глаза показались знакомыми. Мы точно встречались прежде, но где… Его имя так и вертелось на языке. Забыть такого красавчика было невозможно, но в моем университете сорок тысяч человек, и знакомые лица там были повсюду, хотя имен я чаще не помнила, как и подробностей, где и как мы пересеклись. И все же симпатягу с такой шикарной фигурой я должна была узнать даже в состоянии шока.

Парень ждал моего ответа.

— На торте? Ага!

Голову будто ватой набили, и я в отчаянии пыталась связно соображать. Я кивнула, пробормотала: «Спасибо», — и пошла к кондитерскому прилавку. К счастью, ноги слушались.

Тучная женщина за стойкой потянулась за тортом, и я отдала его ей.

— Можете написать «С днем рождения»?

— Конечно, милая. У кого праздник?

Праздник? Это не праздник, это ад на земле. Я стояла у прилавка супермаркета, смотрела на торт, до которого мне не было дела, и понимала, что сегодня, определенно, самый ужасный день в моей жизни. Вероятно, это должно было меня утешить, ведь отныне все дни будут лучше этого, хуже просто быть не может. Но что, если может? Что, если завтрашний день поджидает за углом, вот-вот набросится и окунет меня в новые пучины отчаяния?

— Мисс? — Я вспомнила о существовании кондитера. — Какое имя написать на торте?

— Десембер.

— Да, мэм, сейчас декабрь, но имя-то какое?

Снова накатили скорбь и паника, и мне стало нечем дышать.

— Меня так зовут. Десембер.

Продавщица захихикала.

— Но, мэм, у вас торт с черепашками-ниндзя. Это торт для мальчика.

Внутри что-то оборвалось. Дамба рухнула, бушующая река вырвалась на свободу — назовите это как хотите.

— Да мне все равно, что это за торт!

— Но разве вам не хочется…

Тут я решила, что с меня хватит.

— Нет, не хочется. Знаете, чего мне хочется? Лечь в кровать и вернуть время вспять! Не хочу стоять в супермаркете и покупать дебильный торт, чтобы мой младший брат мог притвориться, будто наш папа не умер! Пусть это будут хоть черепашки-ниндзя, хоть Барби, да хоть гребаный Губка Боб Квадратные Штаны!

У женщины задрожала нижняя губа, и слезы застыли в глазах.

— С днем рождения… Десембер, — пролепетала она, медленно водя конвертом с глазурью над зелено-голубым тортом и выписывая мое имя. Дрожащими руками протянула мне торт, и я кивком поблагодарила ее.

Повернувшись, я увидела парня в кепке Университета Колорадо. Его рука застыла на полпути к черничным маффинам, а округлившиеся от шока глаза вперились в меня.

Винить его было нельзя: я и сама была в шоке и ужасе оттого, что закатила сцену посреди супермаркета.

Слезы покатились по щекам, а я даже не заметила, как это случилось. Подошла к кассе, и молодая девчонка-кассирша пробила мой торт и мороженое.

— Тридцать два девятнадцать, — сказала она.

Я потянулась в задний карман, где обычно хранила бумажник, но нащупала лишь гладкий спандекс легинсов.