Книга Мера преданности, страница 27 – Ребекка Яррос

Я даже не попыталась улыбнуться.

— Этот дом был моим убежищем. Папа купил его, пообещав, что однажды уволится из армии.

Джош взял со столика фотографию в рамке: на ней Гас и папа стояли, перепачканные шоколадом, и улыбались. Они готовили брауни, но что-то пошло не так.

— Хорошо, что у вас есть этот дом. Он будет напоминать о нем.

Я покачала головой:

— Это так несправедливо. Все планы рушатся. Все вокруг рушится. — Я смахнула слезу. Дурацкие слезы никак не прекращались. — Почему он не стал банкиром? Или электриком?

Джош поставил фотографию на столик. В его взгляде читалось напряжение.

— Люди в нем нуждались, Эмбер. Он спас много жизней.

— Да, но только не свою.

Тишина в доме вдруг показалась невыносимой — от нее болели уши. В этих стенах всегда звучал смех и резвились дети, мама забывала о своих правилах, а папа — об обязательствах. В воскресенье утром родители запирали дверь спальни, а мы сами готовили себе завтрак. Это была наша гавань. Была. С недавних пор вся моя жизнь внезапно стала повествованием в прошедшем времени.

Джош придумал идеальный способ меня отвлечь.

— Вспомни о нем что-нибудь хорошее.

— Например?

Он пожал плечами:

— Что угодно. Что тебе в нем особенно нравилось?

Начни я перечислять, в этом списке оказалось бы десять тысяч пунктов. Как выбрать всего один? И все же, наверное, это будут…

— Дневники.

— Дневники?

Я улыбнулась и вспомнила, сколько раз заставала папу за компьютером. Он сидел, ссутулившись, и набирал текст.

— Каждый день он вел дневник. Печатал на компьютере. Мол, писать от руки ему недосуг. А мне кажется, он просто сам не понимал свой почерк. У него был ужасный почерк. — Смешно было об этом вспоминать. — Он хранил свои записи на компьютере. Говорил, что эта привычка помогает очистить ум и подготовиться к новому испытанию. В этом заключалась его суперсила: отпускать события, просто признав их существование.

Я бы тоже хотела обладать такой суперсилой. Хотела бы излучать покой, как папа.

А еще я вдруг поняла, что мне хочется прочесть эти дневники, в частности те, что он написал за последние несколько месяцев. Я бы узнала, о чем он думал, чего боялся и почему работа была так важна для него — важна настолько, что ради нее он был готов лишиться жизни.

Я несколько раз медленно моргнула, будто надеялась стереть из памяти события последних нескольких недель и очистить ум.

— Что ж, раз у нас весь вечер свободен… — Я прошла на кухню, взобралась на стол и, дотянувшись до шкафчика над холодильником, достала бутылку с прозрачной жидкостью и зеленой ленточкой. — Текилы?

Джош медленно улыбнулся, а я чуть не уронила драгоценный груз. Его улыбка сбивала с ног. Он провел рукой по коротким волосам, и я увидела кровь на его пальцах.

— С тобой все в порядке? — спросила я, поставила бутылку на стол и потянулась к Джошу.

Он пожал плечами:

— Костяшки опухли, но кровь не моя.

Я подвела его к большой раковине и смыла кровь Райли. Красные потеки бледнели, смешиваясь с водой, и исчезали в стоке.

— Лед приложить?

— Ни к чему. Со мной все нормально, правда.

Я оглядела распухшие костяшки, касаясь его руки. Представила эти руки на своем теле. Взглянула на него и заметила, как потемнели его глаза: кажется, мы думали об одном и том же. Наши взгляды встретились, я облизнула внезапно пересохшие губы и выпустила его руку.