Книга Мера преданности, страница 26 – Ребекка Яррос

— Десембер сказала: все кончено. Значит, кончено.

Слезы хлынули из глаз, но к боли примешивалась капелька торжества. Слава богу, что Джош был со мной.

По пути к родительскому дому я кипела от злости, не в силах вымолвить ни слова. Дорога заняла всего пятнадцать минут: дом стоял в окрестностях Брекенриджа, в живописном месте, хоть и не настолько живописном, как коттедж Райли. Этот дом был вдали от всех, а главное, там не было Райли.

Как они с Кайлой посмели так со мной поступить? И почему я ничего не замечала? Они спали уже год, а ко мне он за три года даже не прикоснулся!

Мы свернули на дорожку к дому, и меня затошнило. Желудок пронзила судорога, желчь хлынула в горло, и я поняла: меня сейчас вывернет.

— Выпусти меня! — крикнула я и задергала ручку, думая, что дверь закрыта.

Джош выбежал из машины, открыл мне дверь и одним плавным движением опустил меня на землю.

Снега навалило по колено, но я все же смогла сделать несколько шагов, прежде чем меня вырвало. Я корчилась в спазмах, и вместе с обедом и желчью меня покинули остатки стабильности. Мне хватило благоразумия отойти в сторону. Я упала на колени и заплакала.

Я хрипло рыдала, джинсы промокли от тающего снега, и ноги заледенели, служа напоминанием, что все это мне не снится. С мечтами было покончено. Мои мечты замерзли и разбились, когда я открыла эту чертову дверь. Мои тщательно продуманные планы рухнули. Не осталось никакой определенности. Райли, папа, даже мама — все меня покинули.

— Что еще тебе нужно? — кричала я, обращаясь к тому, кто, похоже, меня не слышал. — У меня ничего больше нет! Может, хватит? — Я обмякла на снегу, закрыла лицо замерзшими пальцами и зашлась ужасными, безобразными рыданиями.

Джош укутал меня теплой курткой, судя по запаху, своей. Легко подхватил на руки и отнес к дому.

— Нет, — выпалила я, и он остановился. — Я сама.

Его руки на миг напряглись, будто он не хотел меня отпускать, но потом он бережно поставил меня на землю.

— Я принесу сумки.

Снег захрустел под его удаляющимися шагами.

Кое-как переставляя ноги, я дошла до двери. Снег покрылся твердой ледяной коркой, но я даже радовалась тому, что идти по нему так трудно: это напомнило мне, что я еще жива и все еще здесь.

Боль, холод, напряжение в мышцах были необходимы мне как воздух.

Я достала ключи из кармана свитера и открыла дверь. Щелкнула выключателем, и дом, новенький, как с картинки каталога, предстал передо мной во всей красе. За дверью была небольшая прихожая, где все еще стояли наши лыжи в чехлах с прошлой поездки на День благодарения. Я прошла в гостиную и включила термостат. В углу с шипением зажглась печь: пошел газ, и вспыхнуло пламя. Хорошо, что пилотная горелка не потухла. Хоть одна приятная новость на сегодня.

В доме была кухня, гостиная, столовая, ванная и три маленьких спальни. Я ласково погладила большую фотографию на холсте: мы всей семьей в прошлом году на горнолыжном склоне. Коснулась папиного улыбающегося лица и ощутила покалывание в онемевших пальцах. К ним вернулась чувствительность, а ко мне — воспоминания, и я услышала его смех, как если бы он стоял рядом. Мамины глаза сияли, она казалась такой влюбленной. Теперь от нее осталась лишь пустая оболочка.

— О чем думаешь? — Джош поставил наши сумки на ковер в гостиной.