Книга Последняя песня о любви, страница 3 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

Вслед за другими жителями деревни из церкви на бодрящий апрельский воздух вышла и Сорча О’Донован.

— Какое прекрасное утро! – улыбнулась ей Мэри О’Донован. – Кажется, наконец пришла весна.

— Да, просто замечательное, мама, – кивнула Сорча, которой не терпелось уйти. – Мама, можно мне пойти к Морин? Я обещала помочь ей с математикой. К обеду вернусь.

Мэри заметила в толпе свою подругу и помахала ей.

— Да, но чтобы к часу вернулась. Ты же знаешь, папа не любит, когда опаздывают.

— Хорошо, мама.

Сорча проследила, как мать пробирается сквозь толпу к подруге. Потом взяла велосипед, оставленный у церкви, и, выйдя за ворота, направилась к дому Морин. Скрывшись из поля зрения толпы у церкви, она свернула за угол и быстро покатила по тропе, ведущей к морю.

Пятнадцать минут спустя, проехав две с половиной мили до берега, она спрятала велосипед в ложбине и села на песчаную дюну, чтобы перевести дыхание и пригладить растрепавшиеся волосы. Через несколько секунд она услышала звуки гитары и знакомый голос Кона. Он приближался к ней. Сорча вскочила и огляделась.

— Кон, Кон, я здесь! – позвала она, перекрикивая прибой, и радостно побежала по дюнам, подметая подолом песок. – Кон! Где ты? – заволновалась она. – Кон! Я…

Сзади послышалось веселое рычание. Сорча не успела оглянуться, как оказалась в объятиях Кона. Они упали на песок и покатились, пока не остановились передохнуть в ложбине.

Сорча видела над собой огромные голубые глаза с длинными изогнутыми ресницами, которым позавидовала бы любая девушка. Даже после долгой зимы его кожа хранила морской загар, а густые темные волосы волнами падали на плечи. Сорча знала, что будет любить его всю оставшуюся жизнь, чего бы это ни стоило.

— Привет, Сорча-спорча. Ты по мне скучала? – Он улыбнулся ей и подмигнул, как умел только он. – Мне тебя так не хватало.

У нее перехватило горло, и она только кивнула и коснулась его щеки.

— Да, Кон. Да.

Его губы крепко прижались к ее, а рука медленно поползла вверх по бедру. На несколько секунд она расслабилась от удовольствия, но разум взял верх.

— Кон, ты мне обещал!

Она увернулась от него и легла на бок.

— Ты сводишь меня с ума, Сорча. Не могу даже ни о чем думать, клянусь. Вчера вечером я написал для тебя песню. – Кон нежно погладил ее по голове. – Сейчас возьму гитару и спою.

Он вскочил и помчался за дюну.

Сорча лежала не шевелясь с закрытыми глазами, запоминая каждую мелочь. Думать она будет потом, ночью, без него.

Кон вернулся.

— Я назвал ее My One True Love^[2].

Сорча повернулась и стала смотреть, как он перебирает струны.

— Какая чудесная мелодия! Неужели ты написал ее для меня? – спросила Сорча, когда он отложил гитару.

— Конечно. И каждое слово в ней – правда. – Кон потянулся к ней и еще раз поцеловал в губы. – Уже уходишь?

Сорча стряхнула с платья песок и пригладила волосы.

— Ты же знаешь, папа рассердится, если я опоздаю к обеду.

Он прижал ее к себе.

— Ах, Сорча. «Приди, любимая моя»^[3], – процитировал он. И, наклонившись, добавил: – Послушай, так больше нельзя. Через несколько месяцев тебе исполнится семнадцать. Тогда нас никто не остановит.

— Могут. Ты прекрасно понимаешь, что могут.

Она прижалась к его груди.

— Нет, если ты отправишься со мной. Я здесь не могу оставаться. Меня здесь ничто не держит. Только ты. Я бы давно уехал.