Книга Последняя песня о любви, страница 26 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

К январю Кон должен был стать мировой знаменитостью. Они перебрались бы в красивый дом, как те, что она видела на Хэмпстед-Хит. Эта мысль с каждым днем казалась нереальнее.

Сорча натянула большой свитер Кона поверх ночной сорочки и, дожидаясь, когда вскипит вода, прыгала с ноги на ногу.

Любимый еще спал. Так спокойно, будто в мире не было никаких забот. Чайник засвистел. Сорча сняла его и наполнила кипятком заварочный чайник.

Она ни о чем не жалела. Она была рядом с любимым. И неважно, что они жили в пропахшей мышами комнате на чердаке и ели только раз в день. После трех с половиной месяцев здесь она отчаянно скучала по Баллимору, по дому. Лондонцы такие грубые и бесцеремонные.

Жизнь здесь шла в бешеном темпе, и Сорча с болью вспоминала милые сердцу голоса родины. И больше всего ей не хватало просторов и приволья Баллимора. Она с грустью смотрела из окна чердака и видела только нескончаемые ряды серых закопченных дымоходов.

Стоило представить продуваемый всеми ветрами берег моря, величественный в своей дикой красоте, как к глазам подступали слезы. А воздух там был таким свежим, что после каждого вдоха казалось, будто в легких провели весеннюю генеральную уборку.

«Прекрати, Сорча, прекрати. Вспомни лучше, что, живя там, ты не чаяла, когда уедешь».

Сорча налила в жестяную кружку чаю и подошла к камину. Она любила чай с молоком, но ни молока, ни денег на него не было.

Более того, скоро и эта комната станет для них недоступной роскошью. Денег в коробке в шкафу осталось только на месячную ренту. От хозяйки ждать милости не приходилось. Запоздай они с наличкой хоть на день, их выставят вон.

И что дальше?

Конечно, дома никто из них понятия не имел, как им будет трудно. Приехав в Лондон, они остановились в гостинице, купили газету и просмотрели раздел о сдающихся квартирах. Увидев цены за неделю ренты, моментально стали читать о комнатах. Они были юной ирландской парой, да еще и неженатой, хотя быстро научились врать о семейном положении, и не могли предоставить никаких рекомендаций порядочным хозяевам. Даже эта комната досталась им случайно, потому лишь, что была непригодна для жилья и хозяйка согласилась сквозь пальцы смотреть на обычные формальности.

Кон скитался по клубам и барам в Сохо, пытаясь убедить владельцев послушать, как он поет, но безрезультатно. Сорча умоляла его разрешить ей поискать работу в крупных магазинах в Вест-Энде, но он и слушать не хотел.

В отчаянии Кон начал петь на Карнаби-стрит. Сорча шла с ним, из экономии стоически шагая пешком целых четыре мили от дома. Иногда ему удавалось что-то заработать, тогда они шли в ближайший бар и отмечали. В такие вечера казалось, жизнь удалась. Они были из нового поколения, которое не соглашалось играть по правилам родителей, и жили в самом бойком городе мира, где каждый день происходит множество событий.

А бывали и другие времена, когда дождь лил как из ведра, они молча торопились домой с парой монет в кармане и унынием, не отпускавшим до утра.

Сорча выглянула из окна и помолилась, чтобы дождь скорее прекратился, потому что в сырую погоду выступать на улице бесполезно. Никто не станет слушать промокшего до нитки певца.

Поэтому в дождливую погоду Кон выступал на станции метро, играя до тех пор, пока не придет назойливый контролер или, что еще хуже, полиция и не прогонит прочь. Инстинкт заставлял Кона держаться от них подальше. Выступления в подземке удачи не приносили.