Книга Последняя песня о любви, страница 21 – Люсинда Райли, Гарри Уиттакер

Остановившись у дома Морин и обнаружив, что Сорчи там нет, Шемас повел машину на побережье. В окна бил и ревел ветер.

Он притормозил на дюне и осмотрелся. На берегу не было ни души. Пробираясь по дюнам, где ветер сбивал с ног, Шемас увидел лачугу Кона Дейли. Если он дома, то, возможно, видел Сорчу.

Шемас подошел к двери и уже собирался постучать, когда его внимание привлекло какое-то движение внутри. Он посмотрел в забрызганное соленой водой стекло. На полу, обнявшись, лежала обнаженная пара. Когда они повернулись, Шемас узнал лицо дочери.

Он отшатнулся от окна, присел на корточки и закашлялся.

— Святые угодники!

Вытирая слюну с подбородка, Шемас ворвался в лачугу.

— Ублюдок! – Он схватил Кона за волосы и швырнул о стену. – Я натравлю на тебя полицию!

Сорча удивленно раскрыла глаза. И тут же испугалась. Она нашла рубашку Кона, напялила на себя и беспомощно наблюдала, как лупит любимого ее отец, пока тот не съехал на пол и, свернувшись в комок, упал к ногам Шемаса.

— Ублюдок, ублюдок! – орал Шемас, а Кон пытался защититься.

Сорча постепенно обрела голос.

— Папа, перестань! Прекрати! Ты его убьешь! – Вскочив на ноги, она прикрыла Кона своим телом. – Остановись, папа, прошу тебя!

Шемас больше не мог бить жертву, не нанося ударов дочери.

Тяжело дыша, раскрасневшись, с яростно горящими глазами, он уставился на дочь.

— Скажи, что он заставил тебя силой, мы вызовем полицию, и его арестуют.

Сорча покачала головой.

— Нет, папа. Я его люблю.

— Говорю еще раз. Скажи, что он тебя заставил, мы поедем домой, а этого ублюдка запрут там, где ему место.

— Нет, папа! Неужели ты не понимаешь? Я люблю его! Ты не можешь нам помешать. Мне почти семнадцать.

— Ты отказываешься признать, что он тебя заставил?

— Меня никто не заставлял. Я сама хотела.

Шемас яростно дал ей пощечину.

— Ты мне противна! Шлюха! Ты мне больше не дочь!

— Мы поженимся.

— Поженитесь? Ха! Это он тебе обещал? Думаешь, любой священник обвенчает вас после того, что ты сделала?

Мятежный дух покинул Сорчу, и она всхлипнула. Кон под ней зашевелился и протянул руку, чтобы ее успокоить.

— Сорча, спрошу еще раз. Признай, что он не оставил тебе выбора, и поедем домой. Если откажешься, ты мне не дочь. Я не пущу тебя на порог моего дома. Для меня ты умерла.

— Ох, папа! Прошу тебя. Я люблю его.

Шемас пару секунд смотрел на дочь.

— Прощай, Сорча. Чтоб ты сгорела в аду вместе с этим негодяем, которого любишь!

Шемас ушел, хлопнув дверью.

* * *

По дороге домой Шемас заглянул в бар в городе. За десять минут он выпил четыре порции виски. Местные пьяницы изумленно разинули рот. Никто не помнил, чтобы Шемас О’Донован опрокинул в баре хоть рюмку спиртного.

* * *

— Господи, где же ты был? Я чуть с ума не сошла от беспокойства! – Испуганная Мэри встретила мужа у двери. Она тут же учуяла запах виски. – Где Сорча, Шемас?

Шемас икнул.

— Твоя милая дочка сейчас сидит в лачуге на берегу с этим негодяем Коном Дейли. Возможно, оба голые.

— Шемас! – Мэри перекрестилась. – Господи, грешно такое говорить!

— Врать тоже, Мэри. – Шемас повесил на крючок пальто и, качаясь, пошел к лестнице. – Я ложусь спать. Сорче запрещено появляться в этом доме. Домой она не вернется. А услышу, что ты с ней виделась, тоже окажешься на улице. Понятно?