Книга Предатель. У нас все было, страница 99 – Марина Румянцева

— Можем попробовать? — спрашиваю тихо. — Медленно. Осторожно. Без обещаний?

Он улыбается, и эта улыбка освещает всю кухню:

— Конечно. В вашем темпе. Без давления. Я просто буду рядом.

* * *

Неделю спустя Света приходит в гости. Дети в школе и садике, мы сидим в гостиной с чаем.

— Ты светишься, — замечает она, прищурившись. — Что-то изменилось.

Краснею, отворачиваюсь:

— Не знаю, о чём ты.

— Катя, — она садится ближе, — это из-за Андрея?

Молчу, но мой вид говорит сам за себя.

— Это хорошо! — восклицает она. — Прекрасно! Он замечательный человек. И то, как он смотрит на тебя...

— Ты заметила?

— Катя, это заметили бы даже слепые. Он влюблён по уши. И ты тоже, хоть и боишься признаться.

— Я боюсь, — признаюсь. — После Миши... как я могу снова поверить мужчине?

Света берёт меня за руки:

— Потому что Андрей — не Миша. Потому что не все мужчины такие. И потому что ты заслуживаешь второй шанс на счастье. Мы обе заслуживаем.

— А ты? — спрашиваю. — Ты встретила кого-то?

Она улыбается загадочно:

— Может быть. Но это не обо мне. Катя, дай себе шанс. Позволь себе быть счастливой.

* * *

Вечером того же дня Андрей приходит на ужин — теперь это стало традицией раз в неделю. Дети в восторге, накрывают на стол, рассказывают о школе. После ужина играем в настольные игры, смеёмся. Обычный семейный вечер.

Когда укладываю детей спать, Маша вдруг спрашивает:

— Мамочка, дядя Андрей теперь будет нашим новым папой?

Сердце пропускает удар.

— Почему ты так решила, солнышко?

— Он добрый. И смотрит на тебя, как папа в сказках смотрит на маму. И ты улыбаешься, когда он приходит.

Из уст младенцев...

— Он наш друг, — говорю осторожно. — Очень хороший друг.

— Но может стать папой? — настаивает она. — Если захочет?

Петя, который, казалось, уже спал, вдруг говорит:

— Я бы не был против. Он хороший. Не как... настоящий папа.

Глажу его по голове:

— Посмотрим, малыш. Время покажет.

Возвращаюсь в гостиную, где Андрей убирает игру. Он поднимает глаза, улыбается, и что-то переворачивается внутри.

— Дети легли?

— Да. Они... — замолкаю, не зная, как сказать.

— Что?

— Спросили, будешь ли ты их новым папой.

Он замирает, в его глазах мелькает столько эмоций — удивление, надежда, страх.

— И что ты ответила?

— Что время покажет.

Он подходит ближе, останавливается в шаге от меня:

— А что ты сама думаешь?

Сердце колотится так сильно, что кажется, вот-вот выпрыгнет. Но страх отступает перед чем-то более сильным. Надеждой. Желанием. Любовью?

— Думаю, что готова попробовать, — шепчу я. — Если ты готов быть терпеливым.

Он притягивает меня к себе, обнимает — бережно, нежно, будто боится спугнуть. Я утыкаюсь лицом в его грудь и впервые за долгие месяцы чувствую себя дома. В безопасности. Любимой.

— Я буду ждать столько, сколько нужно, — шепчет он мне в волосы. — Вы все трое стоите того.

И я верю ему. Несмотря на страх, несмотря на прошлое, несмотря на шрамы — физические и душевные. Верю, что можно начать заново. Что можно снова довериться. Что можно быть счастливой.

Новая жизнь начинается не с грандиозных событий. Она начинается с маленьких моментов — объятий на кухне, совместных ужинов, детского смеха. С осторожной, хрупкой надежды на то, что худшее позади.

И когда Андрей уходит тем вечером, поцеловав меня в щёку у двери, я стою у окна, смотрю, как он садится в машину, и улыбаюсь. Настоящей, искренней улыбкой.