Книга Предатель. У нас все было, страница 73 – Марина Румянцева

Хорошие новости. Должна ли я радоваться? Десять лет брака, семья, которую я считала крепкой — всё оказалось ложью. И теперь выясняется, что даже свекровь, которую я уважала, была частью этой лжи.

— Спасибо, — говорю я, поднимаясь. — За то, что нашли это. За то, что... показали мне правду.

* * *

Выхожу из здания управления, и холодный весенний ветер бьет в лицо. Евгения идет рядом, говорит что-то о следующих шагах, о документах, о заседании. Но я почти не слышу. В голове прокручивается одна и та же мысль: она знала.

Анна Петровна знала, что ее сын планирует что-то ужасное. Может, не догадывалась о пожаре конкретно. Но понимала, что речь идет о чем-то незаконном, опасном. И вместо того, чтобы остановить его, помогла. Переводила деньги, арендовала машину, поддерживала морально.

А потом, когда его арестовали, продолжила его работу. Попыталась отнять у меня детей. Манипулировала ими, внушала ложь, пыталась настроить против меня. И все это время разговаривала с ним, получала инструкции, действовала по его плану.

— Катя, ты меня слышишь? — голос Евгении возвращает меня к реальности.

— Что? Прости, я задумалась.

— Я спрашиваю, как ты собираешься сказать детям? О том, что встреча с бабушкой отменяется?

Дети. Мои бедные, запутанные дети, которые только начали приходить в себя после всех потрясений.

— Не знаю, — честно отвечаю. — Может, сказать, что она заболела?

— Ложь — не лучший вариант, — мягко говорит Евгения. — Дети чувствуют. Особенно после всего, через что они прошли. Может, стоит сказать правду? В адаптированном виде, конечно.

— Какая правда? — горечь переполняет меня. — Что их бабушка помогала отцу спланировать преступление? Что она знала и не остановила его? Они слишком малы для такой правды.

— Тогда скажи, что бабушка совершила ошибки, — предлагает Евгения. — Что взрослые иногда делают неправильные вещи, пытаясь защитить тех, кого любят. И что поэтому судья решил, что встречи должны прекратиться на какое-то время.

Киваю, понимая, что это лучший вариант из плохих.

Мы прощаемся, и я сажусь в машину. Но не завожу мотор. Просто сижу, глядя в пустоту, пытаясь осмыслить всё, что узнала сегодня.

Телефон вибрирует. Сообщение от Светы: "Как всё прошло? Ты в порядке?"

Набираю ответ: "Анна Петровна знала. Помогала Мише. Есть записи." Отправляю и добавляю: "Встреча с детьми отменяется. Полный запрет контактов."

Ответ приходит мгновенно: "Боже мой. Приезжай ко мне. Или я к тебе. Тебе нельзя быть одной."

Смотрю на сообщение и чувствую благодарность. Света. Женщина, которая должна была быть моим врагом, стала моей лучшей подругой. Странно работает судьба.

"Спасибо. Но мне нужно забрать детей. Приедешь вечером?"

"Конечно. С тортом и мороженым."

Наконец завожу машину и еду домой. По дороге прокручиваю в голове предстоящий разговор с детьми. Как объяснить? Как не напугать? Как защитить их от еще одного удара?

Когда паркуюсь возле дома, телефон снова звонит. Незнакомый номер. Отвечаю осторожно:

— Алло?

— Екатерина Андреевна? — женский голос, официальный. — Это Соколова из опеки. Мне нужно сообщить вам, что запланированная на субботу встреча детей с Анной Петровной Коршуновой отменяется по распоряжению суда. Вам придет официальное уведомление в течение часа.

— Я знаю, — отвечаю. — Спасибо за информацию.