Книга Предатель. У нас все было, страница 50 – Марина Румянцева

Звонок телефона нарушает утреннюю идиллию. На экране высвечивается имя Евгении Хмелевской.

— Доброе утро, — говорю я, выходя на крохотную кухню, чтобы не беспокоить детей.

— Доброе, Катя, — голос адвоката звучит напряженно. — Есть новости. Прокуратура предъявила Михаилу официальное обвинение. Попытка убийства, мошенничество со страховкой, финансовые махинации... Список длинный.

Сердце сжимается. Несмотря на всю боль, которую он причинил мне, мне все еще трудно соединить в голове два образа — любимого мужа, отца моих детей, и хладнокровного преступника, готового убить собственную семью.

— Когда суд? — спрашиваю, крепче сжимая телефон.

— Предварительное заседание через две недели. Но есть еще кое-что, — она делает паузу. — Анна Петровна действительно подала апелляцию на решение опеки. И... они нашли какие-то формальные нарушения в процедуре. Нам придется снова отстаивать твое право на детей.

Внутри все холодеет. Только не это. Только не снова.

— Что я должна делать? — мой голос звучит хрипло.

— Нам нужно подготовить более развернутую доказательную базу. Свидетельские показания от учителей, соседей, коллег. Доказать, что ты социально адаптирована, обеспечиваешь детей всем необходимым.

— Но у меня... — я замолкаю, не решаясь озвучить проблему. Деньги. Всегда дело в деньгах. Несмотря на новую работу, моей зарплаты едва хватает на аренду квартиры, еду, одежду для детей. А судебные тяжбы стоят дорого.

— Я понимаю, — Евгения словно читает мои мысли. — Но есть хорошая новость. С тобой хочет встретиться журналист из «Городских вестей». Твоя история заинтересовала их. Это может помочь привлечь внимание к делу.

— Журналист? — переспрашиваю я. — Не уверена, что готова выносить нашу историю на публику...

— Подумай, Катя. Иногда общественное мнение — лучшая защита. А сейчас мне пора, у меня слушание. Созвонимся вечером.

Она отключается, а я остаюсь стоять на кухне, глядя в окно на серое апрельское утро. Всё не закончилось. Война за детей, за мое будущее, продолжается.

— Мамочка, мы голодные! — Маша врывается на кухню, обнимает меня за ноги. За ней входит Петя, более сдержанный, но тоже улыбающийся. — Можно блинчики?

Смотрю на них — растрепанных, в пижамах, с блестящими глазами — и решимость наполняет меня с новой силой. Ради них я готова на все. Даже на встречу с журналистом. Даже на то, чтобы рассказать всему миру о предательстве Миши.

— Конечно, солнышко, — улыбаюсь я, доставая муку из шкафа. — Сейчас будут блинчики.

* * *

Офис встречает меня привычным шумом. Несмотря на все потрясения в личной жизни, работа стала моим якорем, островком стабильности. Ольга создала мне все условия — гибкий график, возможность иногда работать из дома, понимающий коллектив.

— Катя, привет! — Марина, маркетолог, машет мне рукой из-за своего стола. — Мы тут кое-что организовали. Зайди в переговорку, когда освободишься.

Киваю, не понимая, о чем речь. Включаю компьютер, просматриваю почту, погружаюсь в привычный поток цифр и таблиц. Через час, закончив с самыми срочными делами, отправляюсь в переговорную комнату.

Открываю дверь и замираю. Там собрался весь наш небольшой коллектив — человек десять. На столе торт, шарики, плакат: «Держись, Катя! Мы с тобой!».

— Что это? — выдыхаю я, не веря своим глазам.