Книга Предатель. У нас все было, страница 30 – Марина Румянцева

Смеюсь — горько, надломлено.

— Охрана? У меня нет денег даже на новую одежду для детей, Света. Всё сгорело — документы, деньги, одежда. У нас ничего не осталось.

— Я помогу, — говорит она без паузы. — Серьёзно, Кать. У меня есть сбережения. Не много, но на первое время хватит. И я могу одолжить одежду для тебя, игрушки для детей...

— Почему? — перебиваю её. — Почему ты хочешь помочь мне?

— Потому что мы в одной лодке, — отвечает она просто. — Потому что я боюсь, Катя. Боюсь за Серёжу. Если Миша действительно... если он сделал это... никто из нас не в безопасности.

Холодок пробегает по спине. Она права. Это не конец. Это только начало.

— Я приеду завтра, — говорит Света. — Привезу всё необходимое. И мы поговорим с твоим адвокатом. Вместе.

Заканчиваю звонок и смотрю в тёмное окно. Там, за стеклом, ночь, полная опасности. Мир, в котором человек, с которым я прожила десять лет, мог решить убить меня и своих детей. Или это не он? Тогда кто? И почему?

Паника снова подступает к горлу. Сердце ускоряется, дыхание становится поверхностным. Я задыхаюсь, словно снова в том дыму.

— Катя? — мама стоит в дверях, в её глазах тревога. — Тебе нужны успокоительные. У меня есть валериана...

Киваю, не в силах говорить. Она уходит на кухню, возвращается с таблетками и стаканом воды. Заставляет меня выпить, сидит рядом, гладит по руке, пока лекарство начинает действовать.

— Всё будет хорошо, — шепчет она. — Ты сильная, Катенька. Всегда была сильной. И сейчас справишься.

Я киваю, но внутри знаю — ничего уже не будет как прежде. Моя жизнь превратилась в кошмар, из которого нет выхода. И я не знаю, хватит ли мне сил пройти через это.

Но когда я закрываю глаза, вижу лица Пети и Маши. Моих детей. Ради которых я готова сражаться даже с самим дьяволом. Даже если этот дьявол — их собственный отец.

— Мы справимся, мама, — говорю я, сжимая её руку. — Должны справиться. Другого выхода просто нет.

И с этой мыслью позволяю себе погрузиться в тревожный сон, полный огня, дыма и тёмных силуэтов, следующих за мной по пятам.

Очередь в кассе движется мучительно медленно. Я переминаюсь с ноги на ногу, поглядывая на часы. Дети ждут меня в машине Светы, которую она одолжила мне на время. "Всего пять минут, мамочка," — пообещала я, выходя из автомобиля. Но вот уже пятнадцать минут я стою в этой бесконечной очереди с корзиной, полной самого необходимого — хлеб, молоко, макароны, фрукты для детей, средства гигиены.

После пожара прошло три дня. Три дня в маминой двухкомнатной квартире, где мы с детьми ютимся на раскладном диване в гостиной. Три дня кошмаров, паники, бесконечных допросов полиции. Три дня в одной и той же одежде, которую нам одолжили. Сегодня утром, когда Петя и Маша проснулись, я увидела такую тоску в их глазах, такую потерянность, что сердце разрывалось на части.

— Мам, а когда у меня снова будет мой динозавр? — спросил Петя за завтраком, размешивая овсянку.

— И моя кукла Лиза, — подхватила Маша. — Она сгорела?

Их голоса звучали так обыденно, словно они спрашивали о потерянных в парке игрушках, а не о всей своей жизни, обращённой в пепел. И я поняла, что должна что-то сделать. Должна вернуть им хоть немного нормальности.

Наконец подходит моя очередь. Кассирша — молодая девушка с ярким макияжем — устало пробивает мои покупки. Итоговая сумма заставляет меня внутренне сжаться, но я напоминаю себе, что у меня всё ещё есть зарплатная карта. Да, почти всё уходит на ипотеку, но остаток должен покрыть эту скромную корзину.