Книга Развод. Ты назвал нашего сына чужим, страница 99 – Ева Найт

— Вот здесь я отвечал за общественный этаж, — говорит он. — Руководитель сначала снял лестницу, потом вернул. А это конкурсная подача. Мы не выиграли, но нас купили для другого участка.

Кирилл задаёт вопросы. Не перебивает, не исправляет при нас пропорции и один раз записывает что-то на обороте чека.

— Что пишешь? — сразу замечает Максим.

— Название мастерской. Не расслышал.

— Можешь спросить, — напоминает Максим.

— Спрашиваю: как называется?

Максим повторяет по-итальянски. Кирилл произносит неправильно, сын поправляет, и они спорят об ударении дольше, чем о проекте.

Предложений действительно три. Миланская мастерская зовёт Максима ещё на год, уже с зарплатой и рабочей визой. Независимое бюро здесь предлагает место в группе общественных проектов. Третья команда собирается на большой конкурс и зовёт на контракт только на восемь месяцев.

— Куда хочешь? — спрашиваю я.

— Если бы знал, не раскладывал бы вам три письма, — отвечает Максим.

Кирилл перечитывает условия местного бюро.

— У нас тоже есть вакансия, — говорит он.

Я напрягаюсь. Максим перестаёт крутить карандаш.

— Какая? — спрашивает он.

— Архитектор в группу реконструкции. Не ротация для наследника и не кабинет рядом со мной. Обычный отбор, руководитель — Андрей, испытательный срок три месяца. Ответственность за рабочую документацию двух корпусов и участие в конкурсе на набережную. Зарплата указана в объявлении.

Кирилл открывает страницу вакансии и двигает ноутбук сыну. Объявление опубликовано неделю назад, требования одинаковы для всех. Внизу адрес кадровой службы, не Кирилла.

— Ты сейчас предлагаешь мне вернуться? — уточняет Максим.

— Предлагаю рассмотреть позицию. Если подашься, решение будет принимать группа из трёх человек. Я из голосования выйду.

— А если не подамся? — Максим не отводит глаз от экрана.

— Значит, выберешь другое.

Максим листает объявление, сравнивает обязанности со своими письмами. Кирилл не рассказывает, какие проекты откроются через год, не обещает быстрый рост и не напоминает, чья фамилия на вывеске.

— Подумаю, — говорит сын.

— Хорошо, — отвечает Кирилл.

Он складывает письмо местного бюро и спрашивает, будем ли заказывать еду. Разговор о работе заканчивается. Я замечаю, как Максим следит за отцом, ожидая второго захода. Кирилл спорит со мной о начинке пиццы и больше к вакансии не возвращается.

За ужином Максим сам спрашивает про компанию. За год бюро не исчезло, хотя первые месяцы я ждала именно этого. «Северный квартал» достроили с меньшей прибылью и внешним контролем. Несколько контрактов потеряли. Кирилл перестал скрывать эти потери за общими словами.

— Финансовые платежи теперь подтверждают два человека из разных отделов, — рассказывает он. — Доступы пересматривают раз в квартал. Вера Павловна ведёт внешний аудит и напрямую отчитывается совету, а не мне.

— То есть нового Антона в одном кабинете не появится? — спрашивает Максим.

— Один человек больше не может провести договор, платёж и закрывающий акт. Включая меня.

— Тебя это бесит? — спрашивает сын.

— Иногда. Поэтому работает.

Антон в компанию не вернулся. Юристы передали материалы по финансовой схеме, часть требований уже признана, по остальным продолжаются разбирательства. Бюро взыскивает ущерб через установленную процедуру; семейных встреч и тайных договорённостей не было. Кирилл один раз ездил на официальное заседание и после него сутки молчал. Потом всё-таки рассказал мне, что старший брат не посмотрел в его сторону.