Книга Развод. Ты назвал нашего сына чужим, страница 100 – Ева Найт

Олег дал показания, подтвердил переписку и компенсировал полученные от Антона деньги в рамках соглашения. Последнее письмо от его юриста пришло восемь месяцев назад. С тех пор Олег исчез из нашей жизни, как и должен был. Его старая фотография больше не лежит в папке с доказательствами дома — папку хранит юрист.

— Всё? — спрашивает Максим.

— По нашей части — всё, — отвечает Кирилл. — Остальное пусть заканчивают без нас.

После ужина сын уходит встречаться с Лерой и Глебом. Портфолио оставляет на столе, а три предложения забирает. В дверях просит не обсуждать за него решение.

— Даже когда тебя не будет? — уточняю я.

— Особенно когда меня не будет.

Кирилл обещает. Максим смотрит на него, убеждается, что тот понял, и уезжает.

Мы убираем со стола вдвоём. В нашей кухне всё давно нашло место: тарелки в левом шкафу, чашки над кофемашиной, лекарства в верхнем ящике, куда я всё равно не дотягиваюсь. Совместная жизнь стала обычной. Кирилл иногда принимает решения без меня, я иногда закрываюсь на целый день, потом мы говорим до того, как обида успевает стать документом.

— Ты молодец, — говорю я, загружая посудомойку.

— За что?

— Не продал ему вакансию вместе с пиццей, — объясняю я.

— Я репетировал.

— Заметно. Щека дёргалась, — говорю я.

Кирилл вытирает стол и вдруг достаёт из ящика маленькую коробку. Я узнаю её не сразу. Внутри новое кольцо — гладкое, без камня, совсем не похожее на первое.

— Ты спрятал его рядом с таблетками от желудка? — спрашиваю я.

— Там ты не ищешь.

— Очень романтично, — оцениваю я.

— Могу убрать и придумать ресторан.

— Не смей, — останавливаю его.

Он оставляет коробку открытой на столе. Не встаёт на колено. Не зовёт Максима обратно свидетелем и не говорит, что нам нужно исправить прошлую свадьбу.

— Я не хочу повторять то, что у нас было, — говорит Кирилл. — И не хочу делать вид, что этих двадцати лет не существовало. Я хочу следующий год, потом ещё один — сколько ты сама выберешь. Алина, ты выйдешь за меня ещё раз?

## Эпилог 2. Первый звонок

— Выйду, — отвечаю я.

Через год после второго предложения и через два года после того утра в аэропорту мы всё ещё смеёмся над местом, где лежало кольцо. Свадьбу устроили тихую: регистрация в четверг, ужин дома, Максим по видеосвязи из другой страны, потому что его проект не отпустили с объекта. Он произнёс тост, связь пропала на середине, и мы так и не узнали, что он желал после слова «терпения».

Новое кольцо иногда цепляется за подкладку перчатки. Старое лежит в коробке с документами. Я не выбрасываю его. Та женщина, которая двадцать лет назад надела кольцо, не была глупой, а наш первый брак не был ошибкой целиком. В нём вырос Максим, появились смешные привычки, семь альбомов и много хороших лет. Потом пришли несколько страшных дней, которых тоже нельзя вычеркнуть.

Старый дом мы наконец продаём. Перед передачей ключей приезжаем втроём. Максим открывает все окна, хотя на улице февраль, Кирилл проверяет кран на кухне, а я хожу по пустым комнатам и узнаю царапины на стенах.

В комнате сына осталась карандашная отметка роста. Последняя — в пятнадцать лет. Потом Максим запретил измерять себя, но Кирилл ещё два года ставил маленькие точки, когда сын стоял у стены и спорил по телефону.

— Это подлог, — говорит Максим, разглядывая точки.