Книга Разреши любить. Позволь мне быть рядом, страница 104 – Анна Джейн

Когда очередная ваза с грохотом разбилась о стену на мелкие осколки, Алекса вздрогнула, словно очнулась. Наконец она пришла в себя, а ее продолжительная вспышка ярости закончилась. Девушка огляделась: в квартире царил настоящий хаос. Пол покрывали осколки, тут и там валялась поломанная мебель, повсюду были разбросаны вещи.

Алекса сделала несколько глубоких вдохов и, стараясь не наступать на стекло, пробралась к мини-бару. Небрежно налила красное вино из откупоренной прошлым вечером бутылки в единственный уцелевший бокал. Сделала глоток. Второй. А потом и вовсе опустошила его залпом и налила себе еще. Вино согревало. Думать стало легче. Присев на диван, Алекса начала размышлять. Она знала, что Игнат вспыльчив, и, хотя с возрастом он становился сдержаннее, решила, что его гневный звонок — первая реакция, эмоции, которые он выплеснул на нее. Перебрав в голове его слова — резкие, как щелчки кнута, она пришла к выводу, что он вряд ли откажется от их отношений. Потому что чувства — это красиво, но договор — надежно. Алекса усмехнулась. Для мужчин бизнес превыше всего. А когда речь идет о больших деньгах, даже самые принципиальные идут на сделки с совестью и задвигают эмоции на второй план.

— Нет, он не станет разрывать наш брак. Все обдумает, оценит и примет правильное решение, — успокоившись, хладнокровно рассуждала Алекса. — В конце концов, испугается последствий, не станет портить отношения с моим отцом. В противном случае папа размажет его вместе с семьей по стенке!

Она еще долго сидела на диване в разгромленной гостиной, говорила сама с собой. Это ее успокаивало и придавало сил.

— Все равно он будет моим, — взвесив, решила она.

Алекса не привыкла отступать и отдавать свое. Не умела отпускать. Все, что было ее, оставалось с ней. Всегда. И Игнат не станет исключением. Он — ее выбор. Ее жених. Ее собственность.

Спустя час девушку, разгромившую квартиру, невозможно было узнать. Спина выпрямилась, подбородок поднялся, взгляд стал холодным, колючим. Он не сулил ничего хорошего тем, кто ее унизил. Пока Алекса никому ничего не скажет. Игнат одумается, она еще сможет его убедить не бросать ее. Должна убедить. Алекса вызвала клининг, а сама, чтобы окончательно прийти в себя, отправилась в клуб. Она позвонила подругам, нацепив привычную притворную улыбку. На душе было погано, но она не станет истерить, не станет звонить Игнату — нет. Пока нет. Она выдержит паузу. Даст ему время прийти в себя.

* * *

Пару дней стояла странная, напряженная тишина. Ни звонков, ни сообщений. Как будто все вдруг замерло — и Алекса почти позволила себе поверить, что Игнат опомнился. Что вспышка гнева прошла и все вернется на круги своя. Но звонок от отца мгновенно развеял эту иллюзию, внутри появились смутные подозрения. Его голос был спокойным, слишком спокойным.

— Срочно приезжай. Нужно поговорить.

Алекса примчалась к родителям через полчаса после звонка. Она была так взволнована, что даже толком не успела привести себя в порядок и знала, что ее внешний вид вызовет у матери лишь презрительную усмешку.

Алекса вошла в отцовский кабинет, вдыхая знакомый запах дерева и терпких сигар. Гордеев-старший сидел у окна в своей любимой позе: руки сцеплены в замок, взгляд острый, как лезвие. Мать стояла возле него, в алом костюме, как всегда безупречно сидящем на ее фигуре. Отец молчал пару секунд — слишком долгих, слишком красноречивых, а потом кивнул на кресло напротив.