Книга Против ветра, страница 238 – Анна Джейн

— Мама, папа, нам пора, – тихонько сказала Ника.

— Мы проводим вас до машины, – произнесла не своим голосом ее мама.

Кларский едва заметно качнул головой, и Ника тут же стала отказываться. Она с трудом убедила родителей, что провожать их не надо.

Ник взял сумку девушки и открыл дверь.

— Никита! – позвал его по имени Владимир Львович. Глаза его покраснели, да и нос немного покраснел и припух. – Мы тебе ее доверяем, сам сказал, что берешь ответственность, – погрозил он пальцем светловолосому парню.

Тот хотел что-то ответить, но не успел: Владимир Львович вдруг обнял Ника и похлопал его по плечу одной рукой.

— Смотри, следи за ней. – И добавил ехидно: – Сыночек.

Мама Ники последовала примеру мужа и тоже обняла парня. Супруги не просто смутили Кларского, но даже напугали его. Объятия их были не пустой формальностью, а родственными. Еще раз обняв родителей, Ника, незаметно для них (это увидел только Кларский), коснулась кончиками пальцев рамки одной из картин и вышла вон из родной любимой квартиры вслед за человеком, которого она любила ничуть не меньше. Ник вызвал лифт, и дверь квартиры Карловых закрылась только тогда, когда захлопнулись створки лифта.

Ника прижалась к тому, кто взял на себя ответственность за нее, и тяжело вздохнула. Никита молча погладил ее по волосам и обнял. Они не обменялись ни единым словом, но этого им было не нужно.

Перед тем как выйти из подъезда, Никита вновь переоблачился – поменял футболку и надел надоевший ему парик. Из подъезда они выходили по одному – сначала он, минут через пять – она. Ника не понимала этих глупых предостережений, но слушалась. Вытирая украдкой глаза, она вышла на улицу, огляделась, будто запоминала собственный двор, прошла пару жилых кварталов, перешла через несколько дорог и только потом, в заранее условленном месте, села в автомобиль Кларского. К этому времени глаза ее высохли, но улыбка на лице так и не появилась.

* * *

Как только дочь ушла, квартира Карловых опустела. Так пусто бывало, когда Ника уезжала в лагерь или в какие-нибудь поездки. Не хватало ее смеха, голоса, шагов – ее незримого присутствия.

— Ты сегодня ни разу не вспомнил про своего Орлова, – заметила Людмила Григорьевна, закрыв дверь.

— Ах, на фиг его, – сказал Владимир Львович. – Слушай, а чего мы дома сидим?

— А где нам сидеть? На улице?

— В ресторан сходить можно, – предложил вдруг муж.

Он чувствовал, насколько расстроена его жена внезапным отъездом дочери, и хотел ее поддержать.

— Не хочу никаких ресторанов, – покачала головой та и уронила руки на колени. – Еды дома полно.

— Да я же не еду имею в виду! – воскликнул ее супруг. – А атмосферу.

— Что мне до этой атмосферы?

Если при дочери и ее молодом человеке Людмила Григорьевна крепилась, то сейчас готова была заплакать. Только теперь, с хлопком двери, она осознала полностью, что дочка уехала.

— Людочка, ну чего ты? – взял ее за руку муж, искренне переживая за любимую женщину. – Не грусти. Ника же сказала, что будет звонить и скоро приедет в гости!

— Я не хочу, чтобы она приезжала в родной дом в гости, – прошептала жена.

Владимир Львович сел рядом с ней, ласково обнял и до позднего вечера рассказывал жене смешные и познавательные истории, коих знал множество, успокаивая звуками своего неспешного голоса. А после повел на улицу прогуляться и купил здоровенный букет цветов, вызвав в цветочном круглосуточном магазинчике фурор.