Книга Против ветра, страница 111 – Анна Джейн

Ника покачала головой:

— Я чувствую, что ты не такой, – заверила она твердо. – Ты не сломался.

— Но это всего лишь твои личные субъективные переживания! – воскликнул Никита. – На них нельзя полагаться!

— Но ты ведь положился, – огорошила его Ника.

— Откуда тебе знать?

— Может, ноги во сне ты на людей и не складываешь, и одеяло не отбираешь, но я же сказала: разговариваешь, – рассмеялась невесело Карлова.

Она действительно проснулась от его тихого голоса. Никите снилось что-то странное, и он несколько раз произнес, что «послушал ветер, и голос в его голове оказался прав», а после замолчал.

На это Кларский ничего не ответил.

— Ты хороший человек. И я буду думать так, даже если ты забыл меня, встретил случайно и решил развлечься. В любом случае я рада, что вновь встретила тебя и именно таким, – договорила приглушенным голосом Ника, впившись ногтями в ладонь, чтобы не заплакать. Она даже голову вверх задрала. – И… И не надо обижаться на правду. Я все честно рассказала тебе о своих чувствах.

— Я не могу, – отозвался Никита.

Он даже не повернулся, лишь поставил в раковину стеклянную кружку, из которой пил.

— Почему же?

— Потому что ты права. Я не обижаюсь на твои слова о том, что вначале ты ненавидела меня и боялась, хотя. – Он усмехнулся. – Я бы ничего тебе не сделал. И не сделаю никогда.

— Но в чем тогда дело? – прошептала Ника.

— Ты точно попала в цель словами про Ольгу. Пытаясь защитить ее, я поставил тебя под удар. – Видимо, эти слова нелегко дались Кларскому. – Я не должен был так делать. Следовало просто оставить ее. А я вцепился, как за последний шанс остаться человеком. Верил, что любовь меняет. – Он улыбнулся криво, глядя в окно.

— Все мы ошибаемся, – мудро заметила Ника.

Про его бывшую слышать было неприятно, но раз уж она хотела правды…

— Не у всех на кону стоит жизнь или счастье другого человека, – отозвался он. – Мне было плевать на твое счастье. Да вообще на всех плевать было. Да и на Ольгу по большому счету – тоже. Если бы действительно у меня к ней что-то было, я бы понял, какая она настоящая. Из тени так хотелось попасть на солнце, – сказал он зачем-то и замолк, поняв, что сболтнул лишнего.

— Это ведь легко, – откликнулась Ника, подбирая волочившуюся за ней простыню.

Она подошла к окну и открыла жалюзи, а следом и окно.

Солнечный свет ворвался в комнату вместе с ветерком.

Тени отползли в углы.

Какое-то время молодые люди молчали, дыша свежим воздухом и глядя вдаль, на пустошь, где скоро должны были появиться новые дома.

— Я хочу сказать тебе, что люблю, – с вызовом произнесла Ника. – И в этом виноват только ты.

— А если это стокгольмский синдром? – спросил Никита, который часто ко всему придирался.

— Не неси ерунды, – спокойно произнесла Ника.

Она неожиданно обняла его сзади, прижавшись щекой к спине – ее губы как раз находились на уровне одного из старых шрамов – тонкого, белого и длинного.

— Я ждала тебя три года.

— Да? – скептически спросил Кларский. – А замуж зачем собралась? Из любопытства?

Он не стал говорить, что почувствовал, когда узнал, что Ника выходит замуж.

Ника, рассердившись – не такую реакцию она ждала от своих теплых объятий, – моментально отцепилась от Ника. Эйфория от встречи прошла, и на нее разом навалилась куча переживаний, острых, как перец чили. Ника с ужасом вспомнила о женихе, о девичнике и о свадьбе, об обязательствах, и у нее похолодели кончики пальцев.