Книга Развод. Я календарь переверну, страница 65 – Элен Блио

Нет, в принципе, почему изменяют — понятно.

Как предотвратить?

Или просто смириться?

Но ведь не все же изменяют? Не все же идут налево?

Или это зависит от человека? От мужчины? От его внутреннего я?

— Ада, ты пришла?

Я выхожу в коридор — Макар стоит у двери в столовую.

Он всё еще никуда не переехал. И по ходу пьесы еще не собирается. Живём как соседи.

— Привет, я... я хотел выпить чаю, поговорить. Купил твои любимые пирожные.

Интересно, какие мои любимые?

Захожу на кухню и взгляд падает на упаковку.

«Картошка». Пирожные.

Да, когда-то я их очень любила. Когда особенно больше не чего было любить, и денег не было на шикарные эклеры, или макарунс. А «картошка» в кулинарии рядом с домом стоила недорого.

Я была беременна Егором, понимала, что злоупотреблять сладостями, мучным, тем более шоколадом нельзя, но просто не могла от них отказаться.

Макар приходил с работы и приносил мне их, в дешевой пластиковой упаковке.

Сажусь на стул, смотрю на эту «картошку» и... слезы сами катятся.

— ЭЙ... Ада... ты чего?

Я оплакиваю счастливое прошлое. Нас молодых, влюблённых, горячих, жаждущих покорить этот мир, Макар тогда часто говорил, что хочет положить его к моим ногам, а мне не нужен был мир. Мне он был нужен. Этот парень, в которого я влюбилась. Этот молодой мужчина, только набирающий силу. Весёлый, юморной, честный, гордый. Влюблённый в меня. Ревнивый. Жадный до секса.

— Ада, прости меня.

Плачу, потому что этого больше никогда не будет.

Это не значит, что я больше не буду счастлива.

Не значит, что я ставлю на себе крест. Нет.

Жизнь идёт, и я иду дальше, и очень даже неплохо иду.

Но иногда о прошлом вспоминаешь с такой тоской!

Хочу спросить его — что я сделала не так? Почему он решил, что с другими ему будет лучше? Почему позволил себе разрушить нашу жизнь?

Почему?

Что он может ответить?

Пожать плечами? Или признаться в собственной слабости? Или, наоборот, в том, что посчитал себя сильным? Перерос старые отношения.

Старую жену...

Ну какая же я старая, господи?

Мне тридцать восемь лет! Я шикарно выгляжу! Я хороша!

Я никогда не позволяла себе распускаться. После родов старалась быстро прийти в форму, после Егора это мгновенно произошло, я собой гордилась, после Евы —сложнее немного, но тоже нормально.

Я слежу за модой, у меня хороший вкус, я даже прошла курсы стилистов, чтобы больше понимать.

Я ухаживаю за телом! Маникюр, педикюр, массажи, эпиляция — лазер, нигде ничего, лишнего.

Может быть всё дело в том, что я слишком идеальная?

Бесит. Всё это меня бесит.

— Чайник поставь, пожалуйста.

— Только что вскипел. Налить? Я заварил цейлонский, чёрный.

Знает, что я люблю просто чёрный чай.

— Налей.

Он достаёт мою любимую чашку. Да, есть у меня такой пунктик, мне без разницы какие тарелки, ложки, вилки, но вот чашка... Они периодически меняются, любимые. Но если пью из неё — то только из неё.

Сейчас это пузатая чашка с толстыми стенками и шикарными вишнями.

Горячий я не люблю, поэтому Макар ставит рядом еще и стакан чистой прохладной воды.

— Вот.

— Спасибо.

Выкладывает пирожное не блюдце, достаёт вилку. А я беру руками.

Сейчас столько разных вариантов этой «картошки» появилось, каждая фабрика делает. Мало кто уже помнит, почему пирожное называлось картошка. В идеале оно должно быть шоколадным, коричневым сверху и светлым внутри. Как настоящая картошка. Но давно уже таких «картошек» нигде нет. Они все тёмные. Какие-то совсем в цвет горького шоколада, какие-то светлее, как кофе с молоком. Это, наверное, влияет на вкус, но я на самом деле так давно не ела «картошку», что не могу сказать, какие вкуснее. Для меня вкусные в меру сладкие, в меру влажные.