Книга Развод. Я календарь переверну, страница 48 – Элен Блио

Пожила у него месяц. Радовалась тому, что он ей пасту готовил. Только вот ничего серьёзнее пасты не дождалась. Пустые макароны, даже без соуса болоньезе, просто самый обычный банальный кетчуп, праздник если песто.

В общем, в Италии было не так сладко, как хотелось. И жила она не в Милане, а в какой-то деревеньке. Да, на вилле, но в абсолютном вакууме. Франческо-то было хорошо - горячая русская деваха под боком, вари ей спагетти и наслаждайся!

Лёлик лопала макароны и ждала предложения. А Франко не спешил! Да, он говорил, что любит, что она «белиссима, амата, люника, белла, дивина» -прекрасная, любимая, единственная, красивая, божественная... Говорил. Слова, слова, слова...

А когда у «аматы» закончились бабки, которые ей русский товарищ перевёл,

‘итальянский возлюбленный развёл руками и сказал - «Скузи, ми диспасе мульто» -

Прости, мне очень жаль. Ах-ах. И пошла моя «белла» на поклон к русскому, чтобы дал бабла на дорогу домой, или к нему в Париж.

Они встретились в Париже, она со слезами на глазах рассказывала о любви к Франческо, и знаете, что сказал ей наш Ваня? Да, его реально звали Иван.

— Что сделал для тебя твой Франческо?

И я ей сказала то же самое!

Что он для тебя сделал?

Не сказал!

Что было кроме слов?

Макароны?

Секс?

Ха-ха, три раза.

Русский Ваня дал денег на билет, купил в Париже шмотья, взамен потребовал, правда, немного странное, чтобы Лёлик отходила его плёткой по крупу.

Что ж, у каждого свои недостатки.

Лёлик потом призналась, что делала это с удовольствием. Мстила за несбывшееся итальянское счастье.

Я сделала из этой истории свои выводы.

Во-первых, что не стоит верить одним словам. Они должны подкрепляться делами!

Не думайте о том, что мужчина сказал, смотрите на то, что он сделал.

Если его потолок спагетти — бегите!

Ну и, во-вторых — извращенцев полно, и, прежде чем начинать отношения нужно узнать друг друга получше. Чтобы не пришлось лупить кого-то плёткой, или терпеть, когда лупят тебя.

Правда, этот совет самой себе я благополучно забыла, когда переспала с Филиппом. Но ведь я его хотя бы знала давно?

Смотрю на причитающего мужа, который всё еще на коленях, но уже принял более удобную позу, чуть сместив бедра, и думаю - а ведь всё это со мной тоже происходит неспроста. Ведь это мне какой-то урок, да?

Урок, который я должна пройти.

— Ада, я клянусь, всё будет по-другому! Всё изменится, я больше никогда...я...

— Успокойся, Макар. Хватит.

Поднимает голову, смотрит с надеждой. Как побитый пёс.

А я думаю, это он реально так хочет сохранить семью? Что-то осознал? Или уже наведался в юридический отдел и до него допёрло, чем ему грозит развод со мной?

— Аделаида...

— Давай спать, а? День такой длинный и тяжелый.

-Ты…ты простила меня?

Еще чего! Какой быстрый!

Просто треш, на самом деле. Неужели Игнатов считает меня настолько глупой?

— Сегодня ты спишь в кабинете, Макар...

— С какого перепугу, Ада? Я не буду! У нас есть спальня! И я буду спать там.

— То есть ты сейчас полчаса распинался, слюни пускал, сопли, слёзы, просил тебя простить, говорил, что готов на всё, унижался, и что? Первая же моя просьба и ты даешь заднюю?

— Ада... я не понимаю.

— Это я не понимаю. Ты чего хотел-то, Макар? Прощения? Или просто отработал номер показательный?