Книга Сыграй со мной в любовь, страница 158 – Элен Блио

— А где… Где мой…

— С малышом вашим, слава Богу, все хорошо. Он в детском отделении в специальном боксе.

— Я хочу его увидеть, можно?

— Конечно можно. Как только доктор скажет, что вам можно вставать…

— Ей не нужно вставать, я её на руках отнесу. – знакомый голос, от которого меня всю пробирает до мурашек.

— А вот и папочка пожаловал. Доброе утро. На руках не нужно носить, у нас есть специальные кресла-каталки, довезем.

— Донесу. – тон, который не терпит возражений. Он мне хорошо знаком.

Значит, он сказал, что он мой муж и это его ребенок? Но… почему?

И… неужели он действительно всё это время со мной? Ох, а сколько прошло времени? Я и не знаю. А где же Полина? Она ведь с ним была на концерте?

Вижу его силуэт, он подходит ближе, но я не могу на нем сфокусироваться, отворачиваюсь. Выгляжу, наверное, ужасно. Неприятно, что он видит меня такой.

Хотя, наверное, уже все равно.

— Лика… Доброе утро, Лика-клубника. Как ты?

— Мод… модерато…

— Что? Я… не понимаю.

— Это… такой темп в музыке…означает умеренно. Максим так нас… ругал, когда мы играли не очень… хорошо…

— Значит, плохо? – слышу в его голосе напряжение. Нерв.

— Нет. Нормально. Не важно. Я хочу увидеть моего ребенка.

— Сейчас придет врач. Я решу этот вопрос. Еще что-нибудь хочешь?

Тихо качаю головой. Потом вспоминаю.

— Полина? Где она? Она была с тобой?

— Полина в отеле, с ней сейчас твоя Женя, сегодня мама должна прилететь.

— С Полиной всё хорошо?

— Лучше, чем твое модерато. Она… она очень рада, что у неё появился брат.

Бессмысленно врать, говорить, что это не его ребенок. Бессмысленно было вообще говорить его бывшей жене, что я замужем.

— Хорошо.

— Лика я… я должен тебе сказать…

В дверях шум – заходит доктор. Мужчина.

— Так, папочка вы снова тут? И в роддоме не даете жене от вас отдохнуть? Дайте же вы ей хоть сутки от таких тяжелых родов оправиться! Я, конечно, все понимаю, любовь, но иногда надо и перерывы делать.

Он говорит это не зло, весело. Вижу, что они с Алексеем здороваются за руку.

— Я хотел отнести её к малышу, если можно.

— Можно. Но нести не нужно, сейчас я распоряжусь, чтобы дали кресло.

— Не надо, я на руках.

— Давайте без подвигов, Алексей Николаевич. Мало ли что, уроните.

— Не уроню. Идти тут не так далеко.

— Ладно, пока выйдите, я осмотрю вашу супругу.

Интересно, получается, Алексей им сказал, что я его жена? Или… не сказал?

Я ведь понимаю, что с его связями и деньгами можно провернуть и это? Жениться гораздо проще чем развестись…

— Как вы себя чувствуете?

— Не знаю. Наверное плохо.

— К сожалению. Пока это неизбежно. Но все будет хорошо и с вами, и с малышом. Он у вас крепкий мужичок. Вообще, повезло ему, родился в Рождество. У нас есть статистика, даже самые тяжелые роды в Рождество заканчиваются хорошо. Так что уверен, вы тоже войдете в нашу статистику. Особенно после того шороха, который тут ваш муженек навел.

— Он не мой муж.

— В смысле? Как не ваш? Ваш. Собственный. Можете его пилить с чистой совестью.

— Вы уверены?

— В чем? – доктор смотрит насторожено, а я боюсь, вдруг подумает, что умом тронулась?

— Он вам документы показывал?

— Ну… мне лично нет, но… Так, давайте-ка вы семейные вопросы с ним обсудите, позже, мне вас нужно посмотреть. Не бойтесь. Больно не будет.

Доктор мнет живот. Весьма болезненно, но я держусь. Задает вопросы, но не мне, а медсестре, которая была в палате до прихода Алексея.