Книга Сыграй со мной в любовь, страница 161 – Элен Блио

— Боялся, что что-то пойдет не так, что будет критическая ситуация, а я не смогу вам помочь.

— Не думаю, что врачи сделали бы что-то плохое.

— Да. Но… мне сказали, что бывают ситуации, когда приходится выбирать чью-то жизнь. Твою или ребенка.

— И кого бы ты выбрал?

Вопрос на миллиард долларов. Кого бы я выбрал.

— Я… я бы выбрал тебя.

— А я бы выбрала его.

Вижу, как глаза её слезами наполняются. Слезинка, прозрачная и чистая как кристалл бриллианта стекает по щеке.

— Тебе нужно вернуться в палату.

— Еще немного. Пожалуйста. Я… я хочу на него посмотреть еще…

Я опускаюсь на колени рядом с креслом, беру ее за руку.

— Лика, послушай, с ним все будет хорошо, правда. Я обещаю.

Вижу, как её губы дергаются, чуть-чуть, едва заметно. Да, она права, моим обещаниям верить нет смысла…

— Прости. Если ты… если ты не хочешь быть моей женой я могу все аннулировать.

— Я хочу, чтобы мой малыш был живой и здоровый. И хочу, быть рядом с Полиной.

Она по-прежнему говорит очень тихо, еле слышно. Но я все понимаю. Я не вхожу в круг ее желаний. И мне это понятно без слов.

И я готов с этим смириться. По крайней мере пока.

Лику выписывают через неделю. Но ребенка, естественно, оставляют в клинике.

Я снимаю большую квартиру неподалеку, потому что так удобнее всем. И маме, которая занимается Полиной, и Лике, которой не приходится долго добираться до детского отделения, где лежит наш малыш. И мне. Просто, потому что у меня появляется хоть какая-то иллюзия того, что мы вместе. Мы семья.

Лика сдержанно и насторожено общается с мамой. Я вижу, как мать пытается пробиться сквозь её броню – безрезультатно. Только с Полиной Лика снова та, прежняя, настоящая, хотелось бы мне сказать, но теперь я уже не уверен в этом.

Квартира хороша еще и потому, что там стоит пианино, к счастью, хоть и старое, но не расстроенное. Лика и Полина снова играют и мне кажется, порой, что у меня дежа вю – я уже видел это. Я мысленно возвращаюсь в те времена и кайфую…

Мы много времени проводим вместе, в клинике, у нашего сына.

Я спросил Лику, как ей хочется назвать ребенка, она сказала, что хотела назвать сына в честь отца Виталием. Я не против. Тем более у этого имени корень Вит – жизнь, и означает оно – «жизненный». Это я сам узнал. Имя хорошее. Оно дает еще больше надежды на то, что у нашего мальчишки всё будет хорошо.

Меня Лика терпит. Я это вижу и чувствую. Я тоже терплю. Понимая, что это неизбежно.

Пока.

Но я готов бороться. Готов вернуть её любовь. Чего бы мне это ни стоило.

Не могу. Просто не могу.

У меня какой-то психологический блок стоит. Точно определено расстояние, ближе которого подходить нельзя. Иногда даже хочется руку вперед выставить, очерчивая границы – когда кажется, что он вот-вот сделает шаг и станет ближе.

А ему хочется подойти, я это чувствую. Чувствую в буквальном смысле переполняющую его жажду, желание меня трогать, целовать, присваивать опять, приручать.

А я как свободный, дикий мустанг. Не подпускаю.

Понимаю, что от этого всем только хуже, что мне надо быть проще.

Я ведь даже думала о том, что, когда меня выпишут, и мы поселимся в этой квартире вместе – Алексей рассказал, что снял её – у нас сразу все пойдет как раньше.

Он просто подойдет и возьмет меня. Я же его жена?

Но видимо я настолько высокий забор вокруг себя построила, что он сразу понял – бесполезно сейчас идти на абордаж.