Книга Лето наших надежд, страница 57 – Настя Орлова

— О, спасибо, — она смущенно отводит глаза и снова делает попытку встать. — Я… Наверное нужно… В воду.

— Оставь, — отмахиваюсь я, разглядывая ее. — Я потом найду, куда их поставить.

— Ладно, — соглашается двушка. — Спасибо.

Я киваю. На мгновение в палате возникает тишина. Лера выглядит сбитой с толку моим появлением и делает вид, что разглядывает цветы. Я использую это время для того, чтобы изучить ее.

Несмотря на отдых, она все еще выглядит бледной и измотанной, а под глазами виднеются залегшие тени.

— Не занята? — спрашиваю я, наконец.

Она отрицательно качает головой.

Захватив стул у стены, я подтягиваю его ближе. Оседлав его, складываю руки на спинке и опускаю на них подбородок — все это, не спуская с неё глаз.

— Как себя чувствуешь?

— Лучше. Мне просто нужно было поспать. Я же всю ночь глаз не сомкнула… — Лера печально усмехается. — Боялась.

— Больше ничего не беспокоит? — пытливо уточняю я.

— Немного болит горло, — она пожимает плечами. — И на ноге уже проступил синяк.

Я киваю и продолжаю смотреть на нее. Чувствую, что смущаю ее, но как-то иначе не выходит. Когда она в комнате, мои глаза подсознательно ищут и фокусируются на ней.

— Спасибо тебе ещё раз, — нервно теребя обертку букета, бормочет Лера. — Катя рассказала мне, как быстро ты среагировал и…

Я молчу. Мне на самом деле нечего сказать. Потому что пока она благодарит меня, я думаю о том, что всего этого можно было бы избежать, если бы я не повёл себя вчера как последний засранец или хотя бы вовремя извинился.

— Могу я задать тебе вопрос? — спрашиваю я, не переставая разглядывать ее.

Лера неуверенно кивает.

— Почему ты пошла туда ночью? Я помню про желание побыть одной и подумать — хочу понять, почему оно возникло у тебя в принципе?

Она опускает глаза. Щеки едва заметно розовеют.

— Мне кажется, если бы я не сбежала в лес, я бы пошла куда-то, где меня не ждали, — она печально усмехается. — Я была очень… Я была не в себе.

— Это я могу понять.

Лера замолкает. Я чувствую: несмотря на то, что последняя реплика осталась за мной, мяч все еще на моей стороне. Нервным жестом ерошу волосы на затылке.

— Я сожалею о том, что сказал и сделал вчера утром, знаешь? — говорю тихо. — Вряд ли это может оправдать меня, но, как ты сказала, я был не в себе.

— Почему? — ее голос такой тихий, что я едва разбираю это единственное слово.

— Потому что сложно справится с собой, когда ты не до конца понимаешь ситуацию, — отвечаю честно. — Мне казалось, что мы с тобой… Что в последние несколько дней мы пришли к определённому взаимопониманию.

Она кивает, но молчит, продолжая с опаской рассматривать меня своими гипнотическими глазищами, словно не знает, чего от меня можно ожидать.

— И потом я нахожу тебя в объятиях Матвея.

От моих слов, в которых даже сейчас сквозит негодование, она едва заметно вздрагивает.

— Это было… Ничего не значило, — возмущённо бормочет она.

— Да, он сказал мне об этом, — соглашаюсь я. — А то, что было между нами? В парке? На Колесе обозрения? Это значило что-то? Потому что я, Лера, в растерянности, честное слово.

— Это значило… — она делает акцент на первом слове. — Для меня значило.

Я вздыхаю. Встаю со стула и, сделав пару шагов, опускаюсь на край больничной кровати. Лера стискивает пальцами ножку букета так, что у нее белеют костяшки. Я инстинктивно протягиваю руку и касаюсь кончиками пальцев ее ладони. Сначала пробегаюсь по выпирающим косточкам, потом просто накрываю сверху.