Книга Случайная мама. Чудо под Новый год, страница 37 – Рина Беж

— С радостью! — нисколько не преувеличиваю.

От ожидания встречи, которая вот-вот уже наступит, будто второе дыхание открывается.

— Когда будешь, Сань?

Открываю приложение, сверяю время.

— Через полчаса примерно.

— Отлично. Мы гулять сейчас собираемся. Ника побежала Ксюху с нами звать. Так что, думаю, к твоему приезду во дворе будем. Смотри, чтоб не разминуться.

— Понял. Не пропущу.

Скидываю вызов и вновь открываю присланный Пашкой снимок.

Эх, и летит же время! Кажется, еще вчера Вероника только училась ползать и говорить, а сегодня уже такая взрослая. Деловушка моя любимая! Рисунки рисует, по гостям ходит, друзей заводит. Такими темпами завтра она в детский сад пойдет, а там, глазом моргнуть не успею, и школа начнется, жених нарисуется, свадьба…

Да ну нафиг этих женихов! Маленькие мы еще!

За мыслями о будущем незаметно доезжаю до дома.

— Вам у этого подъезда остановить? — впервые после «Здрасьте!» подает голос таксист.

— Да, верно. Здесь.

Машина плавно притормаживает. Вылезаю. Пока мужик достает мой багаж, осматриваю двор.

Свою любимку замечаю моментально. Стоит на детской площадке возле огромного снеговика с большим красным ведром на голове и настоящей метлой, прислоненной к боку. Что-то разглядывает.

Сначала решаю ее позвать, но потом передумываю. Дорога все-таки, не дай бог, какой дурак понесется на скорости. Оставляю чемодан и сумку у лавки. Иду туда.

В голове мелькает мысль: «И куда брательник делся? Почему Ника одна?!» Но тут дочка оборачивается.

Вижу, как от радости шире распахиваются ее глазки, как в улыбке растягивается рот. Почти бегом сокращаю расстояние, тяну руки, спеша обнять…

— Ах ты, маньячина проклятый! Не трогай моего ребенка, паразит! И вали отсюда, пока цел! — раздается сзади женский вопль, заставляя поморщиться.

Успеваю подумать: «Что за истеричка визжит?», как по спине прилетает нехилый такой удар.

Хрясь!

Охать не охаю, но оборачиваюсь, злой до нельзя. И глазам своим не верю.

Антипенко. Та самая чокнутая деваха, что ко мне в офис приходила две недели назад. И вот стоит эта пигалица с отнятой у снеговика метлой и снова замахивается на меня, еще и напирает так, что от Ники отталкивает.

— Уйди по-хорошему, мужик! — требует, наступая. — Я тебе своего ребенка не отдам!

— Совсем больная! — рявкаю на нее. — С какого хрена моя дочь твоей стала?

Хватаю черенок метлы, чтобы эта ненормальная мне второй раз промеж глаз не заехала. Дергаю.

Неудачно.

Девица в своих смешных валенках поскальзывается, начинает заваливаться на спину. А сзади горка!

Мля! Убьется же, дура!

Хватаю ее за шкирку. Тяну на себя. Поскальзываюсь сам.

И в следующий миг мы валимся уже вдвоем. К счастью, просто в сугроб. К несчастью, я отбиваю себе копчик и локоть.

— Твою ж… мля… — сиплю раненным зайцем.

— Не выражайся при детях, — пыхтит куда-то мне в шею блондинистое недоразумение.

— Папоська! Сана! Я тозе вами ва-ля-ся хосю!

Смеющаяся Ника прыгает на нас сверху.

— Эк-хе! — крякаю, когда из меня выбивают остатки воздуха.

— Сашка, да ты везунчик! Со мной в такие веселые игры девчонки не играли, — раздается откуда-то сбоку смеющийся голос брата.

ОКСАНА

Гуляем с Никуськой на детской площадке, никого не трогаем. Любуемся огромным снеговиком, которого вчера всем двором дружно лепили. Высокий получился, ладный, с меня ростом. Снега на него не пожалели.