Книга Тайный развод. Отец моего сына, страница 6 – Марина Латрина

— Обещаю, — сказала я тогда, хотя сама ещё не была уверена, окажется ли это правдой.

* * *

Второй Новый год дался мне легче — Матвей уже топал по квартире на нетвёрдых ножках, размахивая мишурой, которую утащил с ёлки, а я, наблюдая за ним, чувствовала не тоску, а какую-то новую, спокойную благодарность за ту жизнь, которую мне удалось построить с нуля, вопреки всему.

* * *

Однажды, когда прошло уже два года с моего отъезда, Артём пришёл ко мне вечером с непривычно серьёзным выражением лица.

— Мне нужно возвращаться в Москву, — сказал он, садясь на кухне напротив меня. — Открываю там новый ресторан, флагманский, дело давно назревало, и дальше руководить всем этим из Новосибирска просто не получится.

— Понимаю, — сказала я, чувствуя лёгкий укол тревоги при мысли, что останусь в этом городе совсем одна.

— Я хочу, чтобы ты поехала со мной, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — И прежде чем ты начнёшь возражать — послушай. Тебе нет никакого смысла бегать всю жизнь, Вероника. Прошло два года. Ты не обязана прятаться в Сибири до конца своих дней из-за людей, которые давно вычеркнуты из твоей жизни. Возвращайся. Я позабочусь о твоей безопасности, как заботился всё это время. Просто в Москве.

— Артём…

— Ты скучаешь по городу, — сказал он мягко. — Я же вижу. И по Марине скучаешь так, что читаешь её сообщения по три раза.

Он был прав. Я действительно скучала — по шуму города, по запаху метро, по возможности встретиться с лучшей подругой не через экран телефона, а вживую, обнять её, показать ей Матвея.

— Прошло много времени, — добавил Артём тихо. — Может, пора перестать жить в режиме побега и начать жить обычной жизнью. Пусть даже в том же городе, где живёт он.

Я долго молчала, глядя на спящего в соседней комнате Матвея через приоткрытую дверь.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Едем.

Глава 4

Дом, который Артём купил в Москве — просторный, светлый, с небольшим садом, — встретил нас запахом свежего ремонта и коробками, которые ещё предстояло разобрать. Матвей, проспавший большую часть перелёта, проснулся уже во дворе и, увидев качели, которые Артём предусмотрительно установил заранее, немедленно потребовал, чтобы его туда посадили, тыча пальчиком и что-то восторженно лепеча на своём ещё почти неразборчивом языке полуторагодовалого малыша.

— Ему тут понравится, — сказал Артём, осторожно сажая Матвея в качели и легонько подталкивая, с той тёплой, почти отцовской гордостью, с которой он всегда смотрел на мальчика. — Больше пространства, сад, а через пару лет и до хорошего садика рукой подать.

— Спасибо тебе, — сказала я, глядя на него. — За всё. Я до сих пор не знаю, как когда-нибудь смогу отблагодарить тебя по-настоящему.

— Уже отблагодарила, — сказал он просто. — Тем, что позволяешь мне быть рядом с тобой и Матвеем все эти два года. Для меня этого достаточно.

* * *

Мы приехали поздно вечером, и первым делом, ещё до того, как я начала разбирать вещи Матвея, я села на подоконник в своей новой комнате и набрала номер Марины.

— Мы в Москве, — сказала я, едва она ответила, и голос мой дрогнул от волнения.

— Наконец-то! — воскликнула Марина, и я услышала, как она то ли смеётся, то ли плачет на другом конце провода. — Я жду этого звонка два месяца, с тех пор как ты написала, что ты, возможно, переедешь. Ника, я уже все выходные распланировала!