Книга Измена. Право на счастье, страница 90 – Софи Вирго

— Кто здесь. Уходите. Не трогайте меня! Слышите? Не надо, – чем ближе к ней подхожу, тем больше отчаяния в его голосе.

Да что за чертовщина?

— Мила, малышка. Ты чего? – сажусь рядом с ней на постель, а она, как обезьянка, обхватывает меня руками и жмется к груди.

Чувствую, как трется мокрой от слез щекой о шею, и ярость окутывает сознание. Мало ей того, что судьба подкинула, моя семья продолжает ее добивать.

— Тихо, девочка моя, я рядом. Что случилось? Расскажи мне, – глажу ее по спине, волосам, а самому хочется вернуться к отцу и устроить грандиозный скандал за то, что довел ее до истерики. – Все будет хорошо. Слышишь? Никому не позволю обижать тебя. Хорошая моя, не плачь.

Глава 25

Милана

— Не стоит потакать всем капризам ребенка. Мать избаловала. Алика, к незнакомым тетям нельзя подходить, тем более с подобными просьбами, а сладкое вредно. Немедленно садись за стол и ешь суп.

Строго чеканит женщина, еще и с такой злобой, что даже мне страшно становится и хочется спрятаться, что уж говорить о ребенке, жадно сжимающем мои ладошки. Смотрю на подрагивающие губки, на глазки, еще недавно светившиеся от счастья, а сейчас заполняющиеся непролитыми слезами, и самой плакать хочется. А еще послать бабулю номер два в пешее турне со всеми вытекающими.

Смотрю на маму девочки. Стоит, руки выворачивает, не знает, что делать. Вижу, что хочет прижать ребенка к груди, поцеловать, послать родственницу, но не может. Она всего лишь молоденькая девица против матёрой тетки. Плюс традиции.

И вот в такой семье и мне предстоит жить? Я не смогу молчать, как Ама. Да я за своего малыша глотку любому перегрызу, стану, как дикая кошка, драться, и плевать на все. Мамочка все же делает шаг к ребенку, но тут фурия снова подает голос.

— Не надо, Ама. Ты слишком с ней мягка. Кому нужна избалованная жена. Мне невестки хватило. Внучка будет воспитана кротко, – снисходительно и властно произносит, а во мне все сильнее закипает ярость.

Это она сейчас сестру Дамира транжирой, истеричкой и черти кем в подтексте назвала? Не пойму я их, не смогу так жить. А семейные вечера? Вот так всегда глотать оскорбления в сторону родни? Ужас какой-то. Параллельная реальность, где у тебя нет права на голос. Как Аму угораздило попасть в такую семью? У нее ведь другие родители, брат.

— Но ведь, – мамочка пытается защитить дитя, но натыкается на стену непонимания.

— Прекрати, – бабушка встает и становится между ребенком и матерью, крошка рядом со мной вот-вот заплачет. – Ты мала для воспитания. Итак сын из-за тебя в больнице. Не могла дома удержать? Любовь к очагу привить? Только ребенка балуешь, а жена из тебя никакая, хозяйка еще хуже!

— Так, – встаю с корточек и завожу ребенка за спину. – Женщина, это уже слишком. Вам не кажется? Ама – прекрасная мать. Дочь её любит и воспитание у малышки хорошее, чего не могу сказать о вас. Понимаю, сын в больнице, но может стоит задуматься о том, как вы его воспитали?

Господи, откуда во мне столько наглости и дерзости? Как тогда с Амиром. Это накатывает внезапно. Это невозможно остановить. Кошмар. Но еще хуже, что в родном доме человек беззащитен. Во всяком случае сейчас.

Не знаю, сделаю я хуже или нет, но пока Анна Викторовна песочит мужа, я пропесочу старую каргу.