Книга После развода. Ненужная любовь, страница 7 – Катя Истомина

Он не пытается уклониться или поймать мои руки.

Он просто резко перехватывает меня, разворачивает к себе спиной не знаю, как, и хватает сзади за шею, но не чтобы задушить, а чтобы контролировать и обездвижить.

— Ну все, ты сама напросилась, Надя.

Надя

С бессильной яростью бьют его по спине, плечам, всему, по всему до чего могу дотянуться. Я уже не соображаю, не контролирую себя, кричу что-то бессвязное, полное животной ненависти и невыносимой боли. Каждый удар отдается болью в руках, но он гора, которая даже не шелохнулась, не дрогнула от моих жалких попыток причинить ему боль.

Его молчаливая неподвижность сводит с ума сильнее любых слов.

— Ну все, сама напросилась, Надя. Предупреждал же, истерик не потерплю, — все же после очередного удара начинает говорить.

Он не кричит. Он просто констатирует факт. Одной сильной рукой он с легкостью ловит мои запястья, сжимает так, что кости ноют от боли, а второй резко и грубо разворачивает меня. Я оказываюсь спиной к нему, а его железная рука обвивает мою шею, не давая воздуха, не душа, а просто фиксируя меня в унизительной позе.

— Отпусти меня! Руки убери, слышишь! — хриплю, пытаясь вырваться, но он легко тащит меня волоком из кухни, как мешок с мусором.

— Заткнись и иди. Не усложняй.

Я отчаянно упираюсь каблуками в пол, пытаясь найти хоть какую-то опору, но он сильнее. Намного сильнее. Его сила сейчас кажется мне чудовищной, нечеловеческой. Мы проходим коридор, мимо семейных фотографий, которые теперь кажутся злой насмешкой, и он ногой, с размаху, толкает дверь ванной.

От резкого движения она с грохотом бьется о стену, и звук отдается в моей душе предчувствием чего-то ужасного.

— Самир, опомнись! Что ты творишь? Прекрати это немедленно! Это уже переходит все границы!

Он не отвечает. Его молчание, самое страшное из всего, что происходит. Он просто затаскивает меня в душевую кабину, все так же держа сзади в своем железном захвате. Я отчаянно бьюсь, пытаюсь ударить его локтем в живот, но все впустую.

Раздается знакомый скрежет металла, и на нас обрушивается поток ледяной, просто ледяной воды. Вернее, на меня и его руку.

Я верещу от шока, неожиданности и животного ужаса. Ледяные иглы впиваются в кожу, пронизывают насквозь тонкую ткань моего домашнего платья, мгновенно промокающего и прилипающего к телу. Холод заставляет содрогнуться, все тело сковывает. Это не просто холодно, это больно.

— Выключи! Выключи воду! — я кричу, пытаясь вывернуться, но он держит меня мертвой хваткой, и я чувствую тепло его тела, которое больше не для меня. — Мне холодно, Самир! Ты совсем спятил? Это пытка какая-то! Выключи!

Вода льется на лицо, заливает глаза, нос, рот, я захлебываюсь, мне нечем дышать. Я дрожу, как в лихорадке, зубы сами собой выбивают судорожную, беспощадную дробь. Сквозь шум воды я слышу его ровное дыхание, а может это самообман.

— Как успокоишься, отпущу. Ни секундой раньше. Постоишь под холодным душем, пока не придешь в себя. Пока не поймешь, что истерика и эти дикие выходки ни к чему, кроме этого, не приведут.

— Да я в себе! Это ты не в своем уме! — пытаюсь крикнуть, но из горла вырывается лишь сдавленный хрип. Слезы смешиваются с ледяной водой на моем лице. — Отпусти меня, пожалуйста! Я все поняла.