Книга Я приду, когда будет хорошая погода, страница 19 – Ли Доу

Блог книжного магазина «Гуднайт», закрытая запись.

Опубликовал: 葉

Такси въехало в ворота городского кладбища Хечхон, немного проехало по наклонной дороге и высадило двоих. Хэвон, держа в руках цветы, следом за тетей Мёнё поднялась на холм. Был день рождения бабушки.

Проходя через ряды могил, они остановились перед надгробием, на котором было выгравировано знакомое имя. На алтаре лежал букет новых искусственных цветов, а ветер играл пластиковыми лепестками. Похоже, кто-то недавно посещал это место.

— Должно быть, твоя мама приходила.

Мёнё впервые за сегодня что-то сказала. В течение нескольких дней после ссоры они разговаривали лишь по необходимости. Хэвон положила розы рядом с искусственными цветами. Они облили надгробие соджу^[7] и салфетками стерли грязь, снег и разводы от дождя. Потом выложили ткань и фрукты, постелили на лужайку циновку из серебряной фольги и вместе сделали поклон.

Сидя на циновке, Хэвон разрезала сушеную хурму. Она бросила взгляд на бессчетное количество могил внизу. Мёнё зажгла сигарету, щелкнув зажигалкой.

— Ты разве не бросила курить?

Бело-голубоватый дым парил и рассеивался в воздухе.

— Я бросила на несколько дней, когда ты вернулась, чтобы не слушать твои нотации. Но теперь, когда ты даже не думаешь уезжать… – невозмутимо ответила тетя.

Вдали виднелся город Хечхон. Хэвон ела сушеную хурму, глядя, как привокзальная площадь бледнеет в неярком зимнем свете. В детстве, приезжая с мамой к тете, она каждый раз выходила на этой станции. Отца с ними никогда не было: он не любил навещать родственников. С каких-то пор мама стала брать дочь с собой в поездку к тете даже не во время отпуска. Когда мама пропускала работу и отправлялась к родственникам, на ее лице, явно выражавшем отсутствие сна, были синяки разных размеров.

— Хорошо для твоей бабушки, что дочь, о которой она беспокоилась и днем, и ночью, пришла первой. Я, пожалуй, еще годик как следует отдохну, – Мёнё потерла наполовину прогоревшую сигарету о мерзлую землю.

— О тебе тоже она очень переживала.

— Знаю. Но она действительно всегда любила твою маму больше. Родителям все дети одинаково дороги, но всегда есть тот, на кого возлагают больше надежд.

Хэвон молча смотрела на город. К востоку от привокзальной площади были видны здания средней и старшей школы Хечхона и спортивная площадка. Она слышала бормочущие голоса детей, буквой «Г» согнувшихся над тетрадями в научной лаборатории на верхнем этаже.

«Так выходит, это похоже на непредумышленное убийство?»

Девочки не видели Хэвон, которая за углом протирала полку с анатомической моделью.

«Ничего подобного! Если бы речь шла о несчастном случае, то это считалось бы причинением смерти по неосторожности, но мать Хэвон призналась, что имела намерение убить его».

«Вау, как такое может быть? Боён прямо так и сказала?»

«Да! Ш-ш-ш! Если Ким Боён узнает, что я тебе рассказала, мне конец».

«И что она тебе сделает? Раз боишься, не надо было рассказывать! Она всегда притворялась, что у нее есть совесть, делала все, что от нее просили».

Раздался противный смех. Хэвон толкнула манекен, и тот с грохотом упал. Разлетевшись на куски, анатомическая модель, обнажив внутренности, разбила стеклянную дверцу шкафа, и склянка с биологическим образцом – погруженной в формалин курицей – треснула. Едкая жидкость полилась на пол. Визг школьниц, разбросанные части мертвой курицы, осколки стекла… Эта сцена до сих пор нет-нет да и всплывала в ее памяти.