Книга Я приду, когда будет хорошая погода, страница 122 – Ли Доу

— Я даже не знала… Я стараюсь каждый год приезжать к тете, быть благодарной ей. В конце концов, этот город никогда не был мне домом. Должно быть, я зря вернулась, мне не стоило приезжать.

Ынсоп, казалось, задержал дыхание. В тот момент, когда он задумался, правильно ли он расслышал, Хэвон поздно поняла, что она только что сказала.

Парень не смотрел на нее, но в его профиле был намек на внутреннюю боль.

— Ах… Я не это имела в виду. Извини, я не в своем уме в эти дни. Просто… Поскольку ты молчишь, я разговариваю сама с собой.

— Знаю. Ты можешь просто говорить. Все в порядке.

Когда он наконец сказал это, скрывать уже было нечего. Хэвон сделала ошибку и сожалела об этом, но было уже слишком поздно. Силы покинули ее ноги, и она села на стул. Было трудно смотреть прямо на Ынсопа, и ее тело дрожало. Впервые в книжном магазине «Гуднайт» было холодно. Она хотела сменить тему, найти другую историю, более дружелюбную, которую можно было бы рассказать ему.

— Книжный магазин… Я искренне желаю ему процветания. Чтобы о нем узнали все в Хечхоне и люди, живущие за пределами Канвондо, приезжали сюда.

— Это неважно.

Хэвон замерла.

— Хорошо дела идут или нет… Это просто книжный магазин, – спокойно сказал Ынсоп. – Во-первых, я не так уж амбициозен. Никогда не думал, что открою книжный магазин и добьюсь успеха. На самом деле чудес вроде книжного «Гуднайт» не бывает. Если что-то пойдет не так, я ничего не смогу с этим поделать, даже если все исчезнет.

— Но… Что дальше ты будешь делать?

— Все что угодно. Пока я жив, буду что-то делать. Даже необязательно здесь. Могу уехать в другое место, как ты.

Лицо Ынсопа было тусклым, но голос его был таким же мягким, как обычно.

— Больше всего я боюсь не того, что что-то пойдет не так или я провалюсь. Я больше всего боюсь ситуаций, над которыми не смогу пошутить. Почему не говорю? Потому что нет подходящей шутки. Я не могу придумать ничего, что заставило бы тебя смеяться.

Затем он сказал с глубоким вздохом, как будто признаваясь:

— Я люблю тебя. И всегда буду.

Слезы навернулись на глазах Хэвон. Она хотела подойти к нему и обнять, но не сдвинулась с места. Ынсоп взял свитер и встал со стула.

— Хорошей дороги завтра. А теперь я пойду. Не забудь ничего.

Когда он обернулся, Хэвон увидела его болезненные глаза. Ынсоп открыл раздвижную дверь и ушел в темноту улицы.

Хэвон, сидевшая до этого с потерянным видом в книжном магазине, наконец собралась и пошла по темной тропе. Снег, который неоднократно таял и замерзал за зиму, в течение двух дней был смыт дождем. В доме «Грецкий орех» было тихо, а в окне Ынсопа не горел свет.

Она бесшумно поднялась по лестнице на второй этаж, достала чемодан, упаковала вещи и села на кровать. Потом снова задумалась. Она не хотела ехать в Сеул, проведя с ним последние минуты вот так. Тяжело было вынести мысль о разлуке друг с другом, оставив после себя одиночество и неловкую грусть. Хэвон так скучала по нему и просто хотела быть с ним этим вечером.

Девушка открыла шторы и выглянула – в соседнем здании все еще не горел свет. Очевидно, он пришел первым, но его не было дома. Что-то было странным, поэтому Хэвон взяла телефон и зашла на сайт книжного магазина. Она проверила, нет ли каких-либо обновлений, но, когда на экране появилось всплывающее окно с информацией, у нее упало сердце. Объявление гласило, что книжный магазин будет закрыт на несколько дней.