Книга Наедине, страница 94 – Юлия Амусина

— Это все, что ты хотел мне сказать? И стоило так усердствовать, блин… — Катька заметно растягивает слова, что в сочетании с бойкими звуками на заднем фоне позволяет мне быстренько свести два и два и получить закономерную четверку.

— Подожди, может, я тебя еще удивлю, — обещаю, из последних сил сдерживаясь, чтобы не сорваться в гневный крик. Но в этом случае моя мелкая бестолочь сдрейфит и попросту сбросит звонок, а я остаток вечера буду обзывать себя придурком, изводиться гаданиями о том, когда она появится в следующий раз, и появится ли вообще.

— Говори адрес, я за тобой приеду, — говорю ей непререкаемым тоном, вполне допуская вариант, в котором Катька разозлится и все-таки сбросит вызов. Но мое обещание удивить, похоже, ее заинтересовало.

— Ладно, — тяжко вздохнув, она выдает мне название популярного среди молодежи клуба и прибавляет. — Здесь так скучно, ты не представляешь… Даже скучнее твоего занудства, Мих.

Это я пропускаю мимо ушей и говорю Катерине, что скоро приеду. Махом застегиваю куртку к самому горлу, небрежно подхватываю спортивную сумку и бью Сашку по протянутой ко мне ладони, обещая ему как-нибудь прекратить уклоняться от своих рабочих обязанностей. Он ржет, даже не пытаясь сделать вид, что мне верит.

Клуб, в котором дожидается сестрица, не слишком далеко. Я на ходу соображаю некое подобие плана, согласно которому сначала забираю Катерину из молодежного притона, куда ее занесла нелегкая, затем мы вместе едем ко мне, и уже дома я наберусь сил и терпения, чтобы молча выслушать все то, что она захочет мне рассказать. Или даже не захочет, но все равно расскажет. Я преисполнен решимости докопаться до сути. Меня порядком достали разводимые ею тайны мадридского двора, участившиеся жалобы отца, с которым мы за минувшие пару месяцев не перекинулись и половиной из того объема слов, что сказали друг другу в эти дни. Меня достало ее нежелание брать трубку, когда я пытаюсь ей дозвониться, и то, что я вообще не понимаю, чем вызваны все эти перемены в поведении моей обычно бойкой, не склонной к частой хандре сестрицы. Я подозревал, что все это может быть запоздавшими отголосками того, что какой-то неизвестный мне козел ее бросил, и теперь ждал малейшего намека на подтверждение своей версии, чтобы вмешаться, принять самое деятельное участие в этой дурацкой истории. Заранее предвкушал, как размажу щенка по стене. Катька предсказуемо обозлится, в меня тотчас полетят ее колкие стрелы, я временно стану врагом номер один, зато вытяну ее из этого чертового кокона, куда она так старательно себя загоняет. Катюха переключится с роли глубоко несчастной на роль оскорбленной, побесится, разнесет в пух и прах мою многострадальную квартиру, обязательно сломает что-нибудь ценное, после чего присмиреет, предпочтет меня великодушно простить и вновь станет самой собой. Такое уже происходило, ничего нового меня не ожидает.

Я прохожу мимо насупленного вышибалы, чьи плечи разворачиваются параллельно моему движению внутрь клуба, и начинаю вертеть головой по сторонам, силясь выцепить из толпы знакомую худощавую фигурку младшей сестрицы. Катька обнаруживается на одном из вертящихся барных стульев, рядом с ней я вижу тощую девчонку в мини, в которой, присмотревшись, смутно узнаю одну из давних Катькиных подружек. Когда я видел ее в последний раз, а это было еще во время, когда Катька заканчивала школу, выглядела она иначе — строгий мышиный хвостик, туфли на сплошной подошве, длинная юбка и кучка учебников под мышкой.