Книга Наедине, страница 44 – Юлия Амусина

Я:Я не заходила в соцсети, просто смотрела, нет ли новых СМС-ок или пропущенных вызовов… Так почему не подошел?)

Litcedey:Твой мальчик бросил тебя одну и даже не счел нужным предупредить. Весьма неосмотрительно с его стороны, учитывая твою способность влиять на окружающих парней.

Я:Что? О какой способности ты говоришь?

Litcedey:Как-нибудь оторвись от своего мальчишки и оглянись по сторонам. Обрати внимание, как ведут себя парни в твоем присутствии. В твоих силах расплавить их мозги в жидкую кашицу и заставить их всех штабелями стелиться у твоих ног.

Я:Интересная точка зрения. Не думаю, что ты прав. Если я нравлюсь тебе, это еще не значит, что все остальные относятся ко мне точно так же. Знаешь, я не самая достойная из девушек.

Litcedey:Никогда не смей сравнивать себя с другими. Ты особенная, Принцесса. Ты прелесть. Чертовка. Ты одна такая во всем мире.

Я:Ладно, давай сменим тему, хорошо? Я не знаю, что тебе отвечать, когда ты пишешь все это… Давай просто поговорим о чем-то другом? Как всегда.

Litcedey:Ты — моя самая любимая тема, на которую я могу разговаривать часами и без перерыва. Иногда мне кажется, что я знаю тебя лучше, чем себя самого. И вместе с тем понимаю, что не знаю тебя совсем. Ты для меня книга с открытым финалом, который в самый неожиданный момент все еще может измениться. Стать как хорошим, так и плохим. Я так много хочу тебе сказать… Но я не буду тебя смущать.

Я:Ты все равно это делаешь.

Litcedey:Трудно удержаться, когда все мои мысли похитила только ты одна. Куда тебе столько, Принцесса?

Я:Хватит. Ты прекрасно знаешь, что я не отвечу тебе взаимностью. Я с самого начала не скрывала того, что у меня есть парень.

Litcedey:Я ничего от тебя не требую. Но, знаешь, твой парень — никчемный идиот, который и мизинца твоего не стоит.

Я:Нет-нет, это тоже плохая тема. Ты сегодня не в духе, пожалуй, незачем вообще продолжать этот разговор. И мне все равно пора собираться на пары. До встречи в онлайне.

Litcedey:Нет, Принцесса. Постой, не закрывай вкладку.

Litcedey:Ты можешь быть сотню раз неправой… Но ты знаешь все рычаги влияния на меня.

Litcedey:Будь по-твоему. Удачи на парах, красавица.

Litcedey: был в сети два дня назад.

Миха

Свет в подъезде не горит.

Я не придаю этому значения. В нашем подъезде постоянно бьются или выкручиваются лампочки. Бороться с этим явлением бесполезно, хотя бравая пенсионерка тетя Люба неутомимо строчит угрожающие записки и крепит их на стену возле грузового лифта, надеясь когда-нибудь обнаружить у соседей остатки совести. По моим скромным наблюдениям, у нее ни черта не выходит. Записки недолго остаются на месте, а лампы как исчезали, так и продолжают исчезать. Но мне они, общем-то, без надобности, короткий путь от двери до лифта хорошо освещают уличные фонари, свет которых просачивается сквозь не слишком чистое окно. Мутных чужаков и ищущих приют бомжей удачно отсеивает недавно установленный домофон, а самое страшное, что может скрываться в темных углах подъезда, это надравшийся в хлам косматый художник, отконвоированный своими дружками в теплое и сухое помещение, и свалившийся там же, где его оставили. Пару раз я натыкался на это чудное видение и даже доводил его непосредственно до квартиры, по пути успевая получить несколько сбивчивых приглашений стать его моделью и отхватить бесплатный портрет в полный рост. По типу тех огромных картин, что писались для царской семьи и теперь украшают собой стены музеев-дворцов, надо полагать.