Книга Наедине, страница 42 – Юлия Амусина

— Нет, — твердо отвечает она.

— Твое дело, конечно, но это реально может помочь.

— Честно говоря, мне трудно представить себя на занятиях, — нехотя признается Серафима, машинально обхватывая ладонями свои плечи. Я на корню подавляю желание закрыть оконную створку, сквозь которую внутрь здания просачивается холодный воздух с улицы.

— Не хочешь в коллектив? — догадываюсь. — Индивидуальных по самообороне у нас вроде нет, но можем спуститься к девчатам и все узнать.

— Не нужно, — она качает головой, сильнее стискивая ладони, обвивающие острые предплечья.

Я украдкой рассматриваю ее побелевшие тоненькие пальчики с ногтями, покрытыми черным лаком. Она волнуется. Напряжена до предела, до такой степени, что тщательно выбирает слова, прежде чем что-то ответить. В каждом новом встречном видит потенциально опасного врага с дежурным камнем за пазухой. Боится. Не доверяет. Какой-то урод расшатал в хлам ее психику, или дома у нее имеется справка из соответствующего учреждения?

Может, она и не сумасшедшая, но проблем по этой части у девчонки хоть отбавляй.

— Как знаешь, — давлю заднюю.

Она собирается что-то сказать, но тут позади нас раздаются тяжелые шаги, и я даже не оборачиваясь, сходу предсказываю скорое появление своего приятеля Сани. Тот не заставляет себя долго ждать и возникает в поле нашего зрения уже пару мгновений спустя. Черт, я даже не успел толком соскучиться.

— Михаил Алексеевич! Я думал, вы давно уже умотали до дома, — громогласно объявляет Медведь, ловко вклиниваясь между мной и враз насторожившейся Симой. Обращается вроде бы ко мне, но смотрит на незнакомую ему девчонку с нескрываемым интересом. — А это что за чудное создание с вами рядом?

Я пожимаю плечами.

— Это Серафима. А вот тот большой парень — один из наших тренеров. Он много болтает и мало думает. И вроде бы он куда-то шел.

Сашка лишь отмахивается от меня.

— Всё подождет, тут намного интереснее. Позвольте вашу ручку… — он дурашливо тянется к Серафиме, но девчонка плохо въезжает в суть его дураковаляний и непроизвольно пятится назад, вовсе не собираясь поддерживать навязываемую ей процедуру знакомства. А сзади нахожусь я. Мне приходится придержать ее за плечо, хотя я уже и знаю, что это может быть чревато большими неприятностями.

Наблюдающий за всем этим Сашка весело смеется, с одобрением выставляет вперед большой палец и говорит:

— Понятно-понятно… Вот, значит, из-за кого тебе накостыляли, Мишаня? А то придумал мне историю для детского сада, и думает, что я поведусь.

Я морщусь:

— Саня, иди ка ты… Куда ты там шел?

— Да ладно… За такую девушку и по морде получить не стыдно. Я б и сам не прочь, если бы пару лет назад не успел надежно и бесповоротно жениться…

Сашка притворно вздыхает, опускает могучие плечи и тотчас впадает в крайнюю степень печали. Я не сдерживаюсь и начинаю громко смеяться, так некстати словив образную ассоциацию с печальным медведем, у которого отобрали бочонок со сладким медом. Серафима медленно переводит взгляд с меня на Саню и только хлопает густо накрашенными глазами, не понимая, о чем мы толкуем и почему это каким-то образом задевает ее персону.

— А вы знаете, милая девушка, что этот хлипкий мачо теперь работать из-за вас не может? — строго интересуется Сашка, полностью разворачиваясь лицом к Серафиме, темные глаза которой тут же выкатываются из орбит от нового изумления. — Сидит наш бедняга на лавочке запасных, предаваясь мечтаниям о…