Книга Наедине, страница 141 – Юлия Амусина

— Лицедей, — произносит Фима с сомнением, поднимая на меня беспомощный взгляд. — Думаю… Это был он. Человек с таким никнеймом добавился ко мне в друзья незадолго до выпускного, время от времени мы разговаривали с ним. Лицедей был для меня всего лишь безликим человеком из интернета, с которым можно было переброситься сообщениями, когда становится скучно или нечего делать. Но вскоре он начал меня напрягать, и я отправила его в черный список. Он обещал мне сюрприз на выпускной, но я не придала никакого значения его словам. Я вообще про него позабыла сразу же, как только закончилось наше общение. Мало ли психов? Но это был он.

Сказав так, Серафима смотрит на меня в поисках поддержки, но я не могу даже кивнуть, потому что не знаю, права она или нет. Ее слова трудно сортировать на предмет того, что из них может быть правдой, а что почти наверняка относится к слишком реальной выдумке. Это работа первоклассных психологов, неподвластная пониманию какого-то там тренера по боевому самбо, путь даже он тоже… первоклассный.

— Ты ведь рассказывала все это… следователям? — развеиваю вопросом давящую тишину.

— Наверняка. Я… Я не помню, что именно им тогда говорила. В моей крови обнаружили кучу всякой психотропной дряни, сильно воздействующей на сознание. Врачи советовали тем, кто вел дело, не слишком надеяться на правдивость моих слов. Тем более, после кучи тестов и анализов я все-таки загремела в клинику для реабилитации психов, что автоматически ставило под сомнение мой рассказ и делало меня ненадежным свидетелем.

Впервые за это время уголки ее губ едва приподнимаются в подобии улыбки. Тронув рукав моей белой рубашки, она обводит пальцем свежее красное пятно. До этой секунды я его даже не видел.

— Я понимаю, что ты не обязан со мной возиться, — говорит она, по-своему истолковав мое молчание. — Но я также знаю, что если тебя не будет рядом, если я останусь одна, Лицедей обязательно до меня доберется, замучает, доведет до сумасшествия, и…

— Не доберется, — качаю головой, осторожно стирая кровавые пятна вокруг ее свежей раны. — Я никому не позволю тебя тронуть. Сейчас мы поедем в больницу, а после к тебе, соберем твои вещи и отправимся в мою квартиру. Положись на меня, ладно? Ты больше не останешься в одиночестве ни на минуту.

Охранная свита ее папаши ни на что не годится — мне следовало понять это сразу же после углубленного знакомства с Юрой. Какого черта я вообще на них положился, если догадывался, что под их опекой Серафима в еще большей опасности, чем без нее? Проникся пылкой трепней ее влиятельного отца, решил, будто ему лучше знать, как обеспечить безопасность Фимы. А если бы остался торчать под ее окнами, то, может, смог бы вовремя заподозрить что-то не то и купировать произошедшее.

Я бы никого к ней не подпустил.

Серафима пытается справиться с удивлением после того, как я наскоро обрисовал перед ней свой нехитрый план действий.

— Но… — ее глаза широко распахиваются.

— Если вдруг меня не будет дома, там наверняка окажется моя сестрица. Даже самый отвязный псих хорошенько подумает, прежде чем связываться с моей Катериной, — я улыбаюсь, свободной ладонью беря ее за руку. — Вы с ней вроде бы уже встречались?

Серафима пожимает плечами.

— А теперь познакомитесь, — доканчиваю я, просовывая ладонь под Фимин локоть.