Книга Наедине, страница 140 – Юлия Амусина

Этого бы с лихвой хватило, чтобы сломать кого угодно, но только не моего отца. И все же с того дня что-то в нем умерло безвозвратно, явив миру человека, лишенного проявления чувств даже по отношению к оставшимся членам своей семьи, переживающего все так глубоко в себе, что со стороны это может казаться черствым равнодушием.

— Что я могу сделать? — подумав, спрашивает отец.

— Отпустить меня до конца дня, — подсказываю.

— Хорошо, — отец кивает, пристально рассматривая Серафиму. Дверь снова хлопает, на сей раз пропуская внутрь тренерской здоровяка Сашку. Они с отцом обмениваются короткими взглядами и дружно, не сговариваясь, разворачиваются к нам с Фимой. Я вижу, что их присутствие заставляет девушку нервничать еще сильнее и машу рукой, показывая, чтобы они возвращались к своим делам:

— Мы сами справимся.

Поколебавшись и сообщив, что будут поблизости, Сашка с отцом все-таки уходят, а я снова фокусирую внимание на бледной девушке рядом с собой. Пытаюсь заглянуть ей в глаза, затемненные недавним ужасом, и спрашиваю участливо. — Фим, ты как?

— Более менее, — она трогает пальцами мою ладонь, легонько царапая кожу кончиками своих длинных ногтей. — Теперь, когда ты здесь, мне хотя бы не так страшно. Я думала, что умру от страха еще до того, как твой друг отыщет тебя в этом огромном здании.

— Это куда проще, чем кажется. На самом деле, мы все тут друг у друга на виду, — с облегчением понимаю, что она понемногу приходит в себя.

Ее затылок вновь соприкасается со стеной.

— Я совершенно не помню, как попала сюда, представляешь? Не знаю, как у меня вообще получилось уйти так далеко от дома. Я проснулась и поняла, что мое лицо… — ее дыхание начинает сбиваться, стоит ей подумать о случившемся. — Что он вновь… И это происходит снова, совсем как несколько лет назад, только теперь я уже не смогу найти в себе достаточно сил, чтобы вынести этот кошмар во второй раз. Я полностью опустошена. У меня снова нет права выбора. Лучше бы он просто меня убил, чем вот так…

— Как это случилось? — где, мать их, была охрана?!

Серафима покусывает нижнюю губу.

— Я заснула, а когда проснулась, то увидела, что дверь на балкон открыта, окна незашторены, а наволочка, мои руки, футболка — все заляпано кровью. И мне снился сон… Словом, еще до того, как подошла к зеркалу, я точно знала, что именно в нем увижу.

— Тебе все это приснилось? — замешкавшись, уточняю я, борясь с желанием немедленно набрать номер ее папаши и сходу высказать ему все, что думаю о параноидальных мерах его безопасности, не сработавших, когда какой-то псих ворвался в квартиру Серафимы и резал ей щеку острым ножом, пользуясь своей вседозволенностью, слабостью жертвы и тем, что постоять за нее было некому.

— Да. Нет… Думаю, я подсознательно ожидала чего-то подобного, и увидела во сне то, что происходило со мной на самом деле. Они все ошибались, когда говорили, что я несу полнейшую чушь, — и Фима, вздрогнув, принимается рассказывать мне о том, как тогда,в первый раз, пришла в себя неизвестно где, рядом с человеком, который похитил ее с места аварии, чтобы… провести экскурсию по своему дому, из которой она запомнила только странных кукол и угрожающее количество разноцветных воздушных шаров? Я бы хотел обрисовать для себя более детальную картину, но как раз в этом месте она замолкает, то ли не зная, что было дальше, то ли не желая говорить об этом вслух.