Книга Наедине, страница 114 – Юлия Амусина

— На кого ты обиделась? — интересуется, подходя ближе.

— На кота, — отвечаю в досаде, махнув рукой куда-то, где скрылся Панк.

Мишка смеется и мягко берет меня за руку, другой ладонью почти неощутимо гладя мои волосы.

— Привет, — сладко шепчет он, склонившись к самому моему уху, и я на какое-то время просто забываю дышать, превратившись рядом с ним в окаменелую статую. Я чувствую, как сильно меня к нему тянет, понимая, что стоит мне сделать хотя бы один шаг ему навстречу, и может произойти все, что угодно.

Он долго, очень долго смотрит мне прямо в глаза, не убирая ладони с моих подрагивающих пальцев, а у меня голова идет кругом от одного только взгляда, проникающего глубоко в дрейфующее сознание. Не знаю, откуда во мне взялась эта странная решимость, но я сама тянусь к нему, легонько обвиваю за шею и касаюсь его губ своими. Мишка подхватывает меня за талию и тесно прижимает к своей груди. Его язык проникает глубоко в мой рот, опаляя головокружительным поцелуем, и я откликаюсь, даже не думая отталкивать его от себя. Веду ладонями по его плечам, испытывая смутное сожаление из-за того, что не могу сбросить с них куртку и погладить его тело, не натыкаясь на препятствия в виде одежды. Стихийно пугаюсь подобным мыслям, но страх быстро исчезает под действием той всепоглощающей дряни, которую мы на пару раскуривали с Никитой.

— Что это? — тихо спрашивает Мишка, скользнув губами к моему уху. Я трудом сдерживаю стон, чувствуя, как его влажный язык обводит по кругу мою мочку. И с некоторым запозданием понимаю, что его, должно быть, настораживает запах травки.

— Неважно, — отвечаю, цепляясь за отворот его рубашки, виднеющейся под распахнутой курткой.

— Важно. Я хочу знать, что делает тебя такой бесстрашной, — он приобнимает меня, и я опираюсь плечом на его руку, не испытывая и тени сомнения из-за того, что нахожусь так близко к постороннему.

— Поцелуй меня, — прошу его, подняв голову так, чтобы вновь встретиться с ним взглядом, и вижу, как легкая ироничная ухмылка сходит с его лица.

Вместо ответа он кладет ладони мне на спину, поглаживает лопатки, склоняется ко мне и целует мои приоткрытые губы так долго, что мне становится нечем дышать. Последняя доступная мне доза воздуха приобретает его вкус, и теперь я уже сама теряюсь между выдохом и вдохом, стремясь растянуть это неожиданное удовольствие. Мишка прислоняет меня спиной к дверному косяку, отводит в сторону мои распущенные волосы и прикусывает чувствительную кожу между шеей и предплечьем. Я откидываю голову назад, соприкасаясь затылком с гладкой металлической поверхностью, крепче хватаюсь ладонью за его плечо, как за единственную доступную мне опору. Его губы исследуют нехитрый вырез моей тонкой черной блузки, но стоит мне запустить ладонь в его жесткие волосы, притягивая еще ближе, как Мишка оставляет в покое мою беззащитную шею, вновь принимается терзать мои губы своими, а потом и вовсе выдает:

— Наверное, нам стоит притормозить, — и поясняет, прежде чем я успеваю проявить удивление. — Не хочу компрометировать тебя, когда ты на работе, — сквозь блузку оглаживает ладонью нижнюю часть моих ребер. И хотя я согласна с ним даже более, чем целиком и полностью, останавливаться мне совсем не хочется. Даже под угрозой того, что в любой момент кто-то из наших может выбраться на заднее крыльцо подышать свежим воздухом или, напротив, отравиться какой-нибудь стимулирующей дрянью. Мне хочется, чтобы Мишка коснулся меня еще. И еще.