Книга Каменный ангел, страница 95 – Юлия Амусина

Он ощутимо напрягся, каждый мускул красивого мужественного лица казался четко очерченным.

— Я сама не знаю о себе всего. Ты ведь наверняка уже в курсе, что моя жизнь началась с того дня, как приемные родители забрали меня к себе?

Он кивнул, не желая ходить по кругу, разыгрывая фальшивое неведение.

Макс. Проклятая компьютерная ищейка. Ну, конечно.

— Все, что было со мной до этого — просто черный кадр с обрывочными воспоминаниями, — проговорила, тщательно подбирая слова.

— И ты совсем ничего не помнишь? Из своего прошлого? Я не имею в виду… — он маетно запустил ладонь в темные волосы, взъерошив их. — Я о твоей семье. У тебя ведь были настоящие родители? Почему ты не назвала сычам своего настоящего имени?

Я усмехнулась и покачала головой.

— Мои родители умерли. Возвращаться мне было некуда, и если б не отец… Владимир Анисимов, он вытащил меня, понимаешь? Он был поистине уникальным человеком. Удочерить никому не нужную девчонку только потому, что какое-то время она провела на его территории в обществе чокнутого психопата… Нужно быть святым.

Я замолчала, с удивлением обнаружив, что начала говорить слишком много.

— И он реально ничего не просекал о том, что творится у него под носом?

— То место было давным-давно заброшено, числилось на балансе фирмы отца, но на деле никто там не появлялся. Он был просто раздавлен, когда следователи рассказали отцу о том, что все это время клочок его земли не был совсем уж бесхозным.

Что там еще раскопал этот дотошный блондин? Отец уверял меня в том, что от того давнего дела не осталось никаких следов, и впредь я могу жить, не опасаясь, что однажды с трудом похороненное прошлое вновь вернется в мою жизнь.

— Знаешь, Максу удалось найти совсем немного. Короткие заметки о том, что были исчезнувшие, были трупы. Кажется, только ты выжила. И я подумал, что…

— Что я была жертвой насилия? — в ожидании ответа я с тоской воззрилась на свои ногти, но, конечно, не они меня занимали.

— Я уже понял, что это не так. Или… — Глеб замолчал, видимо, припомнив мои шрамы.

Или подумав о том, что существуют иные способы унизить, раздавить жертву, не забирая ее девственность.

— Он меня не трогал. В этом смысле. Другим повезло меньше — они были старше, красивее и привлекательнее.

— Ты что, серьезно?

— По твоему, это хорошая тема для шуток?

— Нет, — он покачал головой. Поймав его взгляд, я опешила, внезапно сообразив, что ему, как и мне, нескончаемо трудно подбирать слова. — Зачем ты была ему нужна? Почему он держал тебя там?

— Псих, — я передернула плечом, стараясь скрыть начавшую пробиваться дрожь. — Чокнутый псих, которому нравилось чувствовать себя хозяином положения.

— Это не причина, Вера.

— Для тебя. И для меня. Для любого нормального человека это — не причина. Глеб, давай… просто забудем обо всем, ладно? Я честно пытаюсь не думать. Все эти годы. Не своди к нулю мои усилия, это действительно не так-то просто.

Он тихо приблизился сзади, устраивая горячие ладони на моей талии, коснулся губами моих волос на макушке и прошептал к самому уху:

— Слушай, ты… прости меня.

— За что?

— Не надо было все из тебя тянуть.

— Для человека, который прозевал собственную смерть, я на редкость необидчива.

— Ты просто пойми, что я… У меня внутри все переворачивается, когда я думаю о том, что с тобой было и что теперь будет. — он ткнулся подбородком в мою макушку, пошевелил дыханием волосы. — Не могу даже представить, что к тебе вновь кто-то просто подходит. Кажется, готов завалить любого, врага или нормального кента — плевать.