Книга Каменный ангел, страница 71 – Юлия Амусина

Я шла за Хаосом, не веря ему ни на секунду, только из-за того, что не видела для себя иного выхода?

Ложь.

Если б я совсем не доверяла ему, то никогда и ни за что не решилась бы привлечь его внимание к своему бедственному положению. В конце концов, какая разница, какой смертью умирать.

Он сказал, что у любого человека должен быть кто-то, к кому можно обратиться за помощью в случае чего.

Я обратилась к нему, о чем и сообщила прямо, без обиняков. Ведь у меня действительно больше никого нет, я убежденная, прирожденная одиночка, я не привыкла доверять людям, научилась видеть только самые отрицательные черты каждого встреченного индивида. Мне всегда казалось, что только так можно выжить и сохранить твердый рассудок в мире, где преобладает злоба и насилие, а все действительно стоящие ценности считаются горьким ядом. И сейчас не отказываюсь от своих убеждений, даже если Хаосу не чуждо то, чего всячески сторонюсь я.

— Вера.

Вздрогнула и сама не заметила, как переплела свои леденеющие пальцы с его.

— Я тебе нравлюсь? — поинтересовалась прямо, резко вскинув голову, так, чтобы видеть выражение его лица.

Хаос покосился на бутылку в своих руках с таким видом, точно пытался провести параллель между количеством выпитого и шансами на появление визуальных и слуховых галлюцинаций.

— Ты славная девчонка, хотя и со своими заскоками.

— Тебе трудно ответить?

Глеб таращился на наши сплетенные ладони с таким видом, точно пытался сообразить, как бы половчее от меня отделаться, однако попыток высвободить руку не делал.

— Не нужно этого, — в конце концов выдал он.

— Почему?

Я приподнялась только для того, чтобы полностью развернуться к нему, придвинуться так, чтобы упереться коленями в его ноги.

Ближе.

По-прежнему сжимая пальцы вокруг его ладони, другой рукой я нерешительно коснулась его щеки и тотчас застыла в ожидании негативной реакции, но ее не последовало.

Просто Глеб выглядел так, точно сиюминутно готовился хлебнуть яду.

Это бы отрезвило кого угодно, но меня мог остановить разве что грубый окрик с требованием прекратить.

Уже смелее я провела холодным пальцем по его губам.

Резким движением Глеб перехватил мою ладонь и сказал, глядя мне прямо в глаза:

— Это не игрушки, сечешь? Я уже не мальчик, чтобы забавляться такими играми.

— А я не предлагаю тебе играть.

Кажется, я сама не знаю, что хочу сделать…

И, похоже, не я одна.

Поддавшись стихийному порыву, Глеб резко притянул меня за талию ближе к себе и ткнулся в мое плечо, зарываясь носом в растрепанные волосы. Его дыхание, горячее, щекочущее тонкую кожу на шее, рассеивало по всему моему телу негу сладкой дрожи. Я и сама начала дрожать, пораженная вихрем совершенно новых ощущений, вызванных его близостью.

— Прекращай это, а? Завязывай создавать мне полные вилы.

— Вилы?..

Подчиняясь все нарастающему желанию снова потрогать объект вспыхнувшего интереса, я несмело коснулась губами его шеи чуть ниже уха, легкими поцелуями проложила дорожку к губам. Мне нравилось касаться его кожи, нравилось прикосновение нежной кожицы губ к колючей щеке, нравилась его реакция, то, что его дыхание стало шумным, а крепкие руки сильнее стиснули мое тело.

Казалось, даже сквозь плотную ткань куртки я чувствовала жар его ладоней.

— Хорош дурака валять, Вер, — он стиснул мое запястье, делая попытку увеличить расстояние между нами.