Книга Каменный ангел, страница 74 – Юлия Амусина

Не выпуская девушку из тесных объятий, Глеб сделал пару шагов назад, стукнулся ногой об кровать и упал прямо на матрас, спиной соприкоснувшись с выкрашенной каким-то не слишком трудолюбивым мастером стеной. Вера опустилась сверху, ему на колени; ее теплые мягкие ладони проворно скользнули под ткань его свитера, жадно сминая кожу. Хаос провел кистью по ее спине, задирая тонкую майку, не нащупал застежки бюстгальтера и тут же припомнил, как она переодевалась там, в своем треклятущем особняке, и как он спешно натягивал на нее первую попавшуюся шмотку, лишь бы не давать воли разыгравшемуся воображению.

Теперь он мог не сдерживать свои безумные фантазии, ведь она сама так опрометчиво отдавала свое тело в его полную власть.

Вера оторвалась от его губ и принялась покрывать легкими нежными поцелуями колючую щеку, и Глеб с трудом призвал себя к контролю — сдерживаться от того, чтобы схватить ее, подмять под себя, терзать до беспамятства это хрупкое, такое соблазнительное тело, было сложно.

От ее близости Глеба трясло, острое желание почувствовать ее всю отзывалось ноющей пульсирующей болью в паху. Все смешалось в единое целое — страсть, неуемное влечение, низвергающее в пропасть безумство и в отдалении смутные отголоски тревоги.

Током по венам…

Вера коснулась губами уголка его губ, немного промахнувшись, но Глеб помог ей сориентироваться, перехватил инициативу на себя, с жаром ответив на робкий поцелуй. И тут же почувствовал, как она отдалилась.

— Тебе неприятно? — спросил шепотом, чем, кажется, вызвал ее удивление.

С ней все совершенно иначе. Не так, как со смазанными образами, оставшимися где-то далеко в прошлом.

— Мне очень приятно, — прошептала она в ответ.

— Я в том смысле, что, может, запах алкоголя…

— Прекращай… как это — базарить не по делу, — Вера потянула вверх его свитер, и Хаос, улыбаясь, покорно выпустил ее тело из крепких объятий, поднял руки, помогая ей стащить с себя чересчур теплую шмотку.

Знала ли она, на что подписывалась, забрасывая ладони на его плечи, целуя грубую кожу, прижимаясь все ближе и ближе, так, что дыхания не хватало, а тело насквозь пронзали острые безжалостные иглы?

Едва ли.

Глеб не врал, когда цедил сквозь плотно сжатые зубы о том, что не сумеет остановиться. Он не являлся нежным и внимательным любовником, его ласки были грубыми и настойчивыми, желание — неконтролируемым до полного помутнения рассудка. Секс был лишь способом удовлетворить физическую потребность, с кем и при каких обстоятельствах — вопросы, которые никогда не приходили Хаосу в голову.

Сейчас же, с ней, он изо всех сил пытался сдержать свой напор; ему было не все равно, какой эта ночь предстанет в воспоминаниях Веры. А девушка словно получила в полное безраздельное владение персональную игрушку — нисколько не заботясь о последствиях, хищно прикасалась к нему, прижималась губами, кажется, никак не могла насладиться им, не торопила события, вроде бы даже не замечая того, каким тяжелым стало его дыхание, как потемнели горящие зрачки его глаз, а руки непроизвольно сжали ее тело сильнее и крепче.

Неужели она действительно не понимала, какой неконтролируемый поток огня пускает по пульсирующим венам мужчины каждым своим действием?

— Вера… — он сам не знал, что хотел ей сказать; ворох самых разнообразных мыслей витал где-то близко, но ничего конкретного выцепить просто не удавалось.