Книга Мир против нас, страница 13 – Юлия Амусина

Снаружи вновь шел мокрый мелкий снег. Я остановилась на пороге, под защитой покатой крыши, Глеб кое-как уместился на самом краю крыльца. Он молчал, и я тоже не говорила ни слова; сунув замерзшие ладони в карманы куртки, украдкой рассматривала своего спутника. Я заметила, что он равнодушно водит глазами вокруг, не останавливаясь ни на чем конкретном, словно пытается выцепить что-то определенное, что могло бы помочь избавиться от назойливых мыслей, переключить внимание, рассеять окутавшую неизвестность. Бессонная ночь давала о себе знать выражением глубокой усталости на его изможденном лице.

Доктор вышел спустя несколько минут.

— Она остановится в квартире Максима, – сообщил Глебу, предупреждая закономерный вопрос. – Вещи отвезет туда вечером, сначала она намерена дождаться более-менее четких прогнозов от Ветрова. Насчет всего остального пока молчит, вроде бы даже не слишком понимает, о чем я ее спрашиваю… – помявшись, доктор добавил с сомнением. – Мне кажется, ей самой вскоре может понадобиться врач.

— Присмотри за ней, ладно?

— Скажу медсестре. Сам не могу, мне уже нужно ехать.

— Да, ясно, – Глеб помолчал. – Значит, будет ждать хирурга?

— По крайней мере, она так сказала.

— Эта бодяга надолго.

— Ну… – Эдик только развел руками.

— Держи меня в курсе любых изменений, ладно?

Доктор согласно кивнул. Попрощавшись с ним, мы с Глебом направились к машине. Мой спутник устроился на переднем сиденье, завел мотор, активировал стеклоочистители, но перед тем, как выехать с не слишком расчищенного двора больницы, повернулся ко мне:

— Тебя к родителям?

Так он называл уютный дом на окраине города, в котором раньше жили мои приемные родители, и в котором я иногда отдыхала от постоянных стычек с Павлом, считая это место своей неприкасаемой территорией. И небезосновательно – при всей своей бесцеремонной наглости дядька никогда не пытался заглянуть в дом, некогда принадлежавший его родному брату, где каждая вещь дышала им даже после его трагической гибели, а стены, словно в насмешку, хранили в себе давно позабытые образы. Теперь, после того как от моего особняка остались усыпанные пеплом руины, я обосновалась именно там, хотя чаще всего оставалась вместе с Глебом на незасвеченной хавире, как выражается мое новое окружение. Мое присутствие в доме родителей требовалось изредка подтверждать, чтобы не цеплять лишний раз следователей, они и без того проявляли чересчур повышенное внимание к моей персоне.

— Да… – начала было, но вдруг осеклась, поймав его пустой, абсолютно ничего не выражающий взгляд. Внутри что-то неприятно сжалось, я глубоко вдохнула и сцепила ладони в крепкий замок, мысленно взвешивая все за и против.

— Нет, постой. Давай съездим на старое кладбище.

Глеб взглянул с недоумением.

— Кто там у тебя? Насколько я знаю…

— Там у меня самый мерзкий и ненавистный человек из всех, кого я когда-либо встречала... Хочу оставить это существо в старом году, – до наступления нового года оставалось всего каких-то пару недель, и я подумала, что это действительно удачный момент, чтобы попробовать отпустить гнетущее прошлое и шагнуть в будущее. – Не спрашивай, ты сам все увидишь.

Сказав так, я отвернулась к окну, давая понять всю бессмысленность дальнейших расспросов, и закрыла глаза, мысленно настраиваясь вновь увидеть место скорби, в котором получила прописку всего несколько лет назад.