Книга Последняя ночь, страница 88 – Юлия Амусина

Я его потеряла. Испугалась, сбежала после того, как он наглядно показал мне, чего на самом деле следовало бояться, и чего я, наивная жительница своего маленького мирка, никогда не замечала. По-прежнему не могу четко выделить в произошедшем свою вину; разве это преступление рисовать других людей, в том числе и противоположного пола? Страшное злодеяние общаться с ними, не испрашивая на то веления своего личного судьи? Он так стремился загородить собой весь мой мир, не понимая, что мне и так попросту некуда от него деться, но разве можно запереть в четырех стенах душу художника, жаждущую новых впечатлений? Влад не понял. Сделал все по-своему. Я сбежала.

От него, но не от себя.

Впрочем, и от него ненадолго…

Те же грабли, та же слепая привязанность, непреодолимое влечение к человеку-катастрофе — любителю вольготно пройтись по моей душе, шлифуя грязные подошвы моими чувствами, и к черту все предсказания относительно повторяющейся истории. Я так хочу этого повторения, пусть оно произойдет; все заново я и он, на грани непереходимой черты, в лучших традициях избитого жанра. Двое в начале вечности длиной в несколько часов.

Я толкнула его от себя, опрокидывая на спину, мягко провела ладонями по широкой груди, потянула темную ткань; Влад сам стащил через голову футболку. Склонилась к нему, медленно провела языком по приоткрытым теплым губам, вдохнула в себя его жаркое дыхание, дорожкой поцелуев спустилась к шее, груди, припала на мгновение, задыхаясь от невыразимой нежности, и дальше ниже. Мне нравилось его трогать, он всегда занимал меня куда больше всего прочего, больше рисунков, больше учебы, больше жизни.

Он этого не понимал.

— Варя, — Влад резко выпрямился, когда я потянулась к ширинке на его джинсах; за руку подтянул меня ближе, мутным взглядом уставился в мои широко раскрытые глаза. Варенька, я не железный. Я этого не выдержу, понимаешь? Я держусь, но…

— Смотри на меня, — я устроила ладонь на его щеке, придвинувшись почти вплотную к его лицу.

— Я люблю тебя, — брякнул он, таращась в мои глаза, в секунду перевернув всю мою душу тремя небрежными громкими словами.

— Нет, — я широко улыбнулась, легонько покачала головой и поцеловала его пересохшие губы. И вмиг оказалась под его телом, распластанная поперек постели, а Влад жадно целовал мое лицо, шею, ключицы, грудь. Я выгнулась ему навстречу, крепко вцепилась ногтями в его плечи, распадаясь от жадной ласки, с головой ныряя в сладостное безумие. Его губы сомкнулись вокруг напряженного соска, ладони смяли разгоряченную кожу; я хрипела, попеременно выдавая на слух его имя, трогала ладонью его жесткие светлые волосы, притягивая ближе, как можно ближе. Я шептала ему что-то невоспроизводимое, чего Влад определенно понять не мог, но странным образом понимал. Билась в его руках, умоляя взять меня как тогда, под мои яростные проклятия, под безумный треск пожирающего все труды моей кисти пламени, на остатках портретов, клочках разорванной одежды… Я помнила все так живо, ярко, что, приди Владу охота расспросить меня о происходящем тогда ночью, рассказала бы все в самых мельчайших подробностях.

Картины той бешеной ночи сами собой всплывали в памяти, когда Влад спешно стаскивал с меня джинсы, а я то пыталась помочь, то, напротив, цеплялась за него, только мешая осуществить задуманное. Потянулась к его губам, ладонью нашарила змейку, рванула вниз, и здесь мою активность быстро прервали моя спина вновь соприкоснулась с мягкой постелью, уже изрядно смятой от наших катаний туда-сюда, Влад навалился сверху. Еще немного, и я ощутила его в себе, с собой везде… Неустойчивый мир ощутимо качнуло, я сильнее вцепилась в плечи Влада, надеясь удержаться на самом краю, зажмурилась, ослепла. Больше не осталось никого и ничего, только он, и я где-то рядом, невидимой прорисованной тенью. Как было всегда.