Книга Последняя ночь, страница 73 – Юлия Амусина

Я все еще люблю его, черт возьми!

Но это лишь моя проблема.

— Варь, поехали, — за моей спиной материализовался новоявленный пострадавший.

Поджав губы, я схватилась за ручки своей дорожной сумки и перебросила ремешок через плечо.

— Едем.

Запоздавшее, но все еще верное решение вот уже во второй раз сбежать отсюда, причем в обоих случаях фигурирует одна и та же незатейливая причина мой бывший супруг. Контролировать его поведение невозможно, значит, уехать отсюда единственный приемлемый выход из стихийно сложившегося тупика. Время моего хода, и в этот раз пасовать я не стану.

Трусиха.

— А это? Димка мотнул головой в сторону пакета, из которого виднелось кое-что из наших недавних покупок.

— Да, точно, — я приблизилась, подхватила пакет и опустила его на пол рядом контейнером для мусора. Не говоря ни слова, прошествовала мимо застывшего в удивлении приятеля к двери и вскоре очутилась у выхода из гостеприимного здания.

* * *

Алена: Я не буду тебя слушать.

Влад: Прости.

Алена: Что это было? Я чуть не умерла от стыда за твое поведение!

Алена: Влад.

Алена: Возьми трубку.

Я вяло покосился в сторону вновь ожившего телефона, но не сделал ни единой попытки потянуться к аппарату и ответить на очередной звонок. Нет никакого желания разговаривать ни с Аленкой, ни с матерью, которая уже наверняка в курсе моего «ужасного поведения», ни с отцом, от которого недавно пришло сообщение интересного содержания:

Отец: Поднимайся и в темпе исправь все, балбес!

Стало быть, он тоже оказался вовлеченным в стихийно закружившуюся центрифугу, умело раскрученную ушлой Аленкой. Я усмехнулся этой мысли, даже скорбно покачал головой, потянулся к ящику своего стола и, поколебавшись, вытащил спрятанный под старыми бумагами скопированный с оригинала древний рисунок.

Первый.

Тот, с которого все закрутилось, в смысле.

Теперь уже засмеялся в голос, нарочно тип, нагло смотрящий мне в глаза с карандашного рисунка, был так непохож на меня нынешнего, казался довольным жизнью и всем, что заставляет ее переливаться каждым из гребаных цветов радуги весельчаком и балагуром. Хулиганистым салагой, которому сам черт не брат. Куда делся этот мальчишка по прошествии нескольких не слишком радостных лет интересный, но невыясненный вопрос. Может, его вообще никогда не было?..

Дверь за моей спиной тихо скрипнула; даже не оборачиваясь, я совершенно точно знал, кто остановился на пороге моей старой комнаты.

— Мама звонила, — доложила Машка, не задерживаясь в дверях и выходя на середину спальни.

— Ты же сказала, что меня нет?

Сестрица бухнулась поверх темного покрывала и задумчиво посмотрела мне в глаза:

— Врать нехорошо.

— Иногда можно, — я вяло ей подмигнул и быстро сунул Варькин рисунок обратно в ящик стола.

— Не прячь, я и так знаю, что находится в твоих шкафах, — как ни в чем не бывало, сообщила глазастая Машка.

— Вот почему я живу отдельно, — буркнул обреченно, опускаясь рядом с ней на кровать.

— Ты живешь отдельно, потому что женишься на Алене, — поправила меня сестра.

Из моей груди вырвался протяжный стон:

— Че-ерт…

Маша склонилась ко мне ближе и пристально посмотрела в мое лицо:

— Ты что, не хочешь жениться на Алене?

— Хочу, чтобы от меня все отвязались, — частично признался ей в своих желаниях. Не всех, конечно.